И его спокойствие медленно стало передаваться мне. Руки уже не тряслись, а колени не подгибались, только зубы все еще отбивали задорную дробь.
Мы обошли автозак, вставая за ним так, чтобы от входа нас не было видно. Там уже стоял тот самый голубоглазый боец, явно ожидая нас. Голубые глаза снова прошлись по Мирону, а товарищ СОБРовец, не стесняясь, громко заржал:
– Красавец! Кто тебя так?
– Работал под прикрытием. Унижал депутатов до вашего прихода.
– Так ты знал?! – налетела я на Мирона.
– Понятия не имел, – принял кристально честный вид Мирон, – СОБР мне не отчитываются, кукла.
Я простой опер, помнишь?
– Я что-то уже сомневаюсь, – пробурчала я.
– Просто у меня хорошие связи.
Мирон повернулся к офицеру и поинтересовался:
– Есть во что переодеться? И салфетки.
– Ходи так, – похрюкивая от смеха, посоветовал ему СОБРовец, – ты неотразим!
– Ты не снимешь этот макияж салфетками, – сообщила я, – это профессиональный грим.
СОБРовец уже просто обнял оружие и ржал, прижавшись спиной к машине.
– Твое высочество, ты мне за это поцелуй должна.
Два, – покачал головой Мирон.
– А ты мне пучок нервных клеток, – нервно огрызнулась я, – скажи честно – это ты их вызвал?
– Слово офицера, что не я, – серьезно ответил Мирон.
– Не он, – утирая слезы от смеха, вступился за Мирона офицер, – у нас тут свои дела. Пошел я, ждите здесь, вы можете понадобиться.
Офицер легкой походкой обошел автозак и скрылся из поля видимости, а я громко выдохнула, обессиленно опираясь спиной о бок автомобиля.
Макс сел на корточки, спрятав лицо в ладони, а Мирон подошел ко мне и оперся руками по обе стороны от моей головы, снова закрывая от окружающих.
– Сильно испугалась? – серьезно поинтересовался он.
– Д-да, – судорожно кивнула я.
– Все хорошо, ты в безопасности, – прошептал Мирон, резко притягивая меня к себе и заключая в объятия.
И я должна была его оттолкнуть. Должна была что-то сказать или послать товарища капитана вслед за Филином ловить моль, но вместо этого я закусила губу, всхлипнула и посильнее прижалась к стальному телу товарища капитана, впитывая в себя его уверенность и спокойствие.
Мирон не пытался меня поцеловать, он просто давал мне то, в чем я нуждалась в тот момент. От него исходила такая сила и нерушимость, что я невольно прикрыла глаза, окончательно успокаиваясь в теплых и таких надежных объятиях. В тот момент я даже не вспомнила, что он – Мирон Демидов, бабник, нахал и совершенно невозможный тип, от которого я вообще-то хотела избавиться.
