Думаю, если его когда-нибудь заставят копать яму, несносный новоиспеченный майор там себе бассейн организует, а врагов сразит своим неиссякаемым оптимизмом, от которого у меня уже зубы сводило.
Я молча стояла и смотрела на довольное лицо Мирона, который в тот момент был похож на кота, объевшегося сметаны!
В который раз схватившись за кончики волос, потеребила их, переминаясь с ноги на ногу.
– Марья, ты прелестно смотришься в любой локации, но, может, мы все-таки покинем прихожую? – насмешливо уточнил Мирон. – Я бы, конечно, остался, чтобы попить еще чаю, но тебя вроде Тимур ждет.
Или перетопчется?
– Нет, – тут же возразила я.
Быстро надела босоножки и объявила:
– Я готова! Мирон, может, ты домой поедешь и переоденешься? – критично осмотрев его с ног до головы, с надеждой предложила уже я.
На белой футболке и светлых джинсах товарища майора некрасиво выделялись темные пятна от кофе.
– Отвезу, переоденусь, заберу, – согласился Мирон. – Не спорь, это бесполезно.
Я уже и сама поняла, что возражать смысла нет, потому что товарищ бывший капитан и нынешний майор все равно сделает так, как ему хочется.
Тяжело вздохнув, схватила рюкзак и первой покинула свою жилплощадь.
Мирон легкой походкой топал за мной, и я была уверена, что взгляд его в тот момент был направлен чуть ниже моей поясницы. Я его кожей чувствовала тысячей мелких иголочек, вызывающих мурашки на коже. Машинально поправила юбку – под обидный смешок Мирона, который не смог промолчать:
– Все там нормально, высочество. Юбка коротковата, конечно… Для Тимурчика старалась?
Я резко развернулась и возмущенно прошипела:
– Для себя.
На улице тридцать градусов в тени!
–Тогда повернись обратно и иди к машине, – прошептал товарищ майор так, что меня бросила в жар, – вид шикарный. Я говорил, что у тебя прелестные ножки?
Я уже трижды прокляла свое желание надеть сарафан в тот день, а после заявления Мирона захотелось срочно вернуться домой и переодеться.
– Глаза не сломай! – посоветовала я, снова разворачиваясь, и решительно потопала на улицу.
– Это будет сложно, но я постараюсь, – довольно сообщил мне Мирон.
Я фыркнула, толкнула подъездную дверь и тут же закашлялась. Воздух походил на вязкий кисель, от жары невозможно было сделать нормальный вдох. Казалось, даже асфальт плавился под подошвой.
Мирон, ничуть не смущаясь, приобнял меня за плечи и повел в сторону, где, припаркованные в тени деревьев, стояли два одинаковых внедорожника.
– Марк тоже здесь? – обалдело повернулась я к Мирону.
