Это был такой драйв! Ребята, собравшиеся в подвале, прыгали, танцевали с поднятыми вверх руками, подпевали. Ваня почти кричал в микрофон:
– Мы за жизнь! Мы боремся за жизнь!
Каждую минуту, каждым своим словом,
Давай, брат, держись!
И только после того, как весь зал, объединенный песней, стал скандировать: «Давай, брат, держись! Давай, брат, держись!», Ваня понял, что нужен перерыв. Тихо перебирая струны, он объявил медленную композицию.
* * *Грохот от ударной установки вал за валом накатывал, отражался от стен и потолка.
И бился. Бился как живое сердце. Принадлежащее огромному живому организму, частью которого вдруг стал и Илья. Не один, не сам по себе, а часть чего-то большего.
У него был опыт выступления с оркестром, но здесь было совершенно иное. И не только в совсем иной музыке дело. Иное все. Другие ритмы – задыхающееся, но несмолкающее стаккато ударных. Ревущая гитара, от звуков которой не только страдает тонкий музыкальный слух, но и ноет что-то в груди. И над всем этим плывет и властвует совершенно уникальный голос.
Именно он и держит их всех, оплетает невидимыми нитями, задает общий ритм и делает всех людей в этом подвале единым целым. Илья сейчас чувствовал этих людей… всем. Кожей. Пальцами на клавишах. Воздухом, который вдыхал. Никогда на концертах он такого не испытывал. Никогда и ничего похожего. И сейчас у него просто кружилась голова.
– Бонд, девушка хочет танца.
Илья даже вздрогнул. Он не заметил, как к нему подошла девушка – та, что встречала его у входа в это… заведение. Он так отдался своим мыслям, пальцами одной руки повторяя незамысловатую медленную мелодию, что выводил на гитаре Иван, что не заметил, как к нему подошли.
А она красивая. Немного вульгарная, но очень красивая.
Илья обернулся, кивнул стоящему у края сцены клавишнику:
– Принимай инструмент, – и отступил в сторону.
Едва он обернулся к девушке, как его уже тянули за бабочку со сцены.
– Ну, Бонд, ты идешь?
Илья освободил бабочку из цепких женских пальцев, отдав вместо нее свою руку.
– Желание девушки для Бонда закон.
Танец вышел интимнее, чем на это рассчитывал Илья. Девушка прижималась достаточно близко и шептала на ухо: «А ты ничего». А он, чтобы окончательно не потерять невозмутимость Бонда, вспоминал, как мама учила его танцевать вальс. И что она иногда Бондом называла отца. Видимо, Илья потомственный… 008.
Последний припев вместе Иваном пели все. Даже его партнерша по танцам.
Ты не жди ответа,Делай все что можешь.Мы отвечаем за планету,Мы дышим кожей.
