— От страха я готова умолять. — Или скажите, в какое время вам перезвонить?
— Это телефон нашей уборщицы. Она не знает, что я его украла. Умоляю, не звоните на него.
— Хорошо-хорошо, — успокаиваю Еву. — Где и когда?
Чувствую руку Клима на левом плече. Он осторожно сжимает, будто одобряя.
— Послезавтра вечером. Я уже предупредила мужа, что иду к своему парикмахеру, — быстро шепчет Ева. — Она работает в «Леди Белл». Зовут Инна.
— Я буду. Во сколько?
— Спасибо вам! Спасибо огромное! Я записана на...
Должно было прозвучать время, но слышны короткие гудки.
Ева прервала связь, так и не договорив.
— Положила трубку. — Повернувшись к Климу, растерянно протягиваю ему телефон. — Скорее всего, кто-то помешал.
— У нас есть название салона и имя мастера. Этого достаточно. Мои парни выяснят, на какое время она записана.
Он кладет телефон на тумбочку и сгребает меня в охапку. До этого момента и не осознавала, насколько напряжена. Просто волновалась. А сейчас ощущаю себя каменным изваянием.
— Что, если она хочет забрать Нику? — срывается с губ самое ужасное.
Умом понимаю, что нет никаких оснований лишиться дочки. Мой юрист клялся, что документы составлены идеально правильно, а заведующая домом малютки ни за что на свете не признается, что получила взятку.
Ника только моя. Без якорей в прошлом. И все равно не могу справиться с паникой.
— Ты слышала ее голос. — Клим накрывает нас одеялом и устраивается за спиной. — Ева чем-то напугана. Сомневаюсь, что ей сейчас есть дело до дочери.
— А если она решила сбежать от Исаева? С Никой! — Я уже сама на себя злюсь из-за этой паранойи.
— Исключено. Забудь вообще. Вы теперь мои.
— Усилишь охрану? Или посадишь нас под домашний арест?
— Мне больше нравится постельный арест. Запру тебя здесь и буду вышибать дурь старым дедовским способом.
— Ты вообще можешь думать о чем-нибудь кроме секса?
— После того как ты опустошила меня в ванной, я не способен думать ни о чем другом."
"Горячий язык касается мочки уха и соскальзывает в раковину. Такой ласке невозможно сопротивляться.
Я вздрагиваю, и знакомый табун мурашек бежит от затылка до самого копчика. Как на олимпиаде. Быстро и дружно.
— Хаванский, ты мне зубы заговариваешь?
С изумлением понимаю, что больше не боюсь. Этот роскошный мерзавец добился того, чего хотел.
— Самую малость, — признается он. — Хотя предпочел бы заговаривать что-нибудь более теплое... — Клим целует меня в шею и уже через мгновение повторяет этот поцелуй между лопатками. — Влажное.
