— Алексей кивком указывает в направлении двойной стеклянной двери.
Не успеваю я ответить «конечно», как рядом материализуется Вольский.
— Диана Дмитриевна. — Он окидывает загадочным, совершенно нечитаемым взглядом, целует мою руку и кивает Фролову: — Алексей Викторович. Приветствую.
— Спасибо за приглашение.
Дежурная фраза. Правильнее было бы спросить, зачем Ярославу понадобилось, чтобы именно я представляла компанию, но вместо этого изображаю на лице радушие.
Если дело касается Клима, Вольский ни за что не скажет правду, а выслушивать сказку о том, что женщина на сцене смотрится эффектнее мужчины, нет никакого желания.
— Вы потрясающе выглядите. — Ярослав Борисович отделывается таким же штампом.
К счастью, ритуальное приветствие на этом и заканчивается. Мужчины тут же вспоминают о договоре, который намертво застрял в нашем юридическом отделе. Вольский рассказывает о других подрядчиках, шутит, что с такой командой может повторить подвиг Петра Первого и перестроить Петербург.
Изо всех сил делаю вид, что слушаю.
Периодически киваю и насилую губы улыбкой, а сама с трудом держусь, чтобы не обернуться.
Это настоящее испытание. Невозможно себе врать — мне интересно, изменился ли Клим за два года, как он воспримет мое появление и какой будет наша встреча.
В том, что она случится, нет никаких сомнений. Вольский не стал бы просто так возить меня в кофейню, подсовывать в качестве водителя Николая и требовать присутствия на презентации.
У каждого в этом зале есть мотив. Чтобы выяснить некоторые из них, нужно лишь дождаться подходящего момента.
Когда выхожу на сцену, волнение сразу же уходит на второй план. Свет бьет по глазам еще сильнее — софиты осветителей устраивают настоящий солярий. И будто вытянутый из-под земли крот, я начинаю рассказывать о своей компании.
Делюсь цифрами, названиями проектов, над которыми мы работали. Описываю нашу роль в предстоящей стройке и сроки, которых мы придерживаемся при выполнении тех или иных работ. Стараясь не усыпить гостей сухой информацией, показываю на слайдах результаты.
И с каждой секундой все отчетливее чувствую Взгляд. Он такой же, как и в первые минуты в ресторане, только на этот раз смотрящий значительно ближе.
От этого открытия к концу выступления начинают подрагивать руки. А когда на сцене гаснет свет и я, наконец, вижу зрителей... улыбаться становится больно.
Внутреннее чутье сработало как самый точный датчик.
Интуиция не ошиблась.
Клим сидит в четырех метрах от меня.
