— А еще познакомить меня со своей малышкой, — входит в раж Вика. — Правда, Диана?
Она поворачивается ко мне и вновь изображает знаменитого кота из мультика про зеленого огра. Но от нового, удивленного взгляда Клима я не могу ни вздохнуть, ни сказать... хоть слово.
Глава 12
Глава 12
Клим
Когда-то я считал, что Диана Шаталова — самая красивая женщина на свете. Два года прошло. Ничего не изменилось. Даже без гирлянды из бриллиантов, в обычном черном платье, она всухую уделывает всех местных красавиц.
Хреновое открытие.
Но я пока не ослеп, чтобы не замечать очевидного, и по-прежнему в своем уме.
— А еще познакомит меня со своей малышкой. Правда, Диана? — Вика поворачивается в сторону собеседницы. Смотрит на нее, не скрывая восторга, а у меня за ребрами просыпается знакомая ноющая боль.
— У вас дочка? — переспрашиваю уже сам.
— Да... — как-то уж слишком растерянно для светской львицы отвечает Диана.
— И сколько ей?
Хочется вытолкать Вику в зал и хорошенько встряхнуть молодую мамочку. Даже смешно от этой реакции.
Столько времени прошло, до хрена чего случилось, а ведусь как собачка Павлова.
— Дочери Дианы почти два года, и она милашка, — вместо потерявшей дар речи Шаталовой отвечает Вика.
— Мм... два года.
У меня нет проблем с арифметикой. Два года назад я был одним из тех, кому посчастливилось трахать эту женщину. Никакой беременностью тогда и не пахло.
Очередная загадка Дианы Шаталовой. Благо сейчас нет никакого желания заниматься поиском разгадок.
Еще тогда, в прошлом, я обрубил все концы.
Чтобы не травить душу, запретил себе следить за ее жизнью. Отпустил на волю, не прося никаких отработок за долги или компенсаций за нарушение нашей сделки.
Это казалось правильным. Новый проект требовал всех сил и внимания — идеальное время, чтобы завязать с маниакальной зависимостью от одной неверной женщины.
— Извините. — Диана вдруг открывает свою сумочку и достает оттуда мигающий телефон. — Слушаю, — говорит неизвестному абоненту. — Что? Температура? Давно? — Она кусает губы и отворачивается от нас с Викой.
В следующую минуту мы становимся невольными свидетелями разговора с каким-то мужчиной о заболевшем ребенке.
По-хорошему, нужно уйти. Мне нечего здесь делать. Чужие дети не моя проблема. Но эта забота в голосе Дианы... это волнение — они цепляют.
Ощущаю себя вуайеристом, которого прет от сильных эмоций посторонних людей, и одновременно, как в болоте, утопаю в воспоминаниях. Как сейчас слышу тот же взволнованный голос и сбитое дыхание.
