Встречаю Катю и Нику, рассказываю сантехникам, что случилось с краном, заказываю ужин. Суечусь, не позволяя себе ни минуты отдыха. Однако стоит глянуть на барную стойку – снова чувствую ту волну эмоций, которая накрывала с головой от поцелуев Клима.
Совершенно дикое ощущение! Смесь забытых потребностей, жгучего желания и страха.
Два года не было ничего подобного. Порой я откликалась на поцелуи Германа, разрешала ему обнимать, прикасаться к груди. Но каждый раз все заканчивалось одинаково. В определенный момент внутри словно срабатывал какой-то датчик.
Он отключал все рецепторы, замораживал чувства и превращал тело в пустую оболочку.
Мне становилось противно и от себя, и от Германа. Отвращение было таким сильным, что за много месяцев мы так и не дошли до прелюдии.
Ничего не вышло даже в мой день рождения, два месяца назад. Тогда, чтобы поздравить, Герман снял целый ресторан для нас двоих. Играла живая музыка: рояль, скрипка и саксофон. На каждом столике горели свечи. Услужливый официант появлялся, лишь когда мы его звали, и сразу же исчезал.
Это была романтическая мечта любой женщины. А уж мне, работающей маме, вечно разрывающейся между дочкой и бизнесом, впору было плакать от счастья и молиться на мужчину, который смог так эффектно вырвать из рутины.
Впрочем, я и пыталась... отблагодарить. Надеясь расслабиться, выпила два бокала вина. Позволила Герману прижать меня к себе во время медленного танца. Сама поцеловала его в шею... осторожно, едва касаясь, чтобы не спугнуть собственную смелость.
Ради того, чтобы почувствовать себя живой, я готова была пойти до конца.
Пусть без той безумной любви, которая была у нас с Климом. Без его одержимости. Но с тем, что намного дороже слепой страсти, — с доверием, с уважением и с самой искренней симпатией, какая только возможна между мужчиной и женщиной.
Мне просто необходимо было избавиться наконец от своей фригидности. Перестать быть эмоциональной калекой.
И я честно старалась.
Не вздрогнула, когда музыканты оставили нас одних и Герман накрыл мои губы своими.
Не запротестовала, когда он повел в просторную ВИП-комнату с шикарными диванами и там, спустив бретели платья, обнажил мою грудь.
Я выдержала даже легкие прикосновения к заострившемся соскам. Это выглядело так правильно, так красиво... Еще один вид заботы, настоящее преклонение перед женским телом.
Но дальше... Вместо того чтобы отпустить себя окончательно, я вновь закоченела. Руки Германа напомнили вдруг руки другого мужчины, потные и требовательные.
