Сомневаешься во мне?
– А должна тебе верить? С чего бы? В прошлый раз, когда Ринат доверил меня своему лучшему другу, всё закончилось очень плохо.
– Шумов? Гнида. Если тебя утешит, он поплатился.
– Мне плевать, кто, как и когда поплатился за предательство. Но не плевать, что из-за чужих ошибок я лишилась семьи и мужа.
– Кажется, у тебя есть муж. Очень состоятельный, при громком имени. Дорогих побрякушек на тебе было немерено… Балует.
Говоря это, Бекетов не сводит с меня пристального взгляда. Словно я нахожусь под рентгеновскими лучами.
– Почему ты до сих пор в толстовке Рината? – внезапно спрашивает. – В доме не холодно. В шкафу есть просторные футболки. Они выстиранные и не пахнут мужицким потом.
– Это запах моего бывшего мужа! Меня всё устраивает. К тому же мне холодно!
– Да неужели? – Бекетов резко хватает меня за руку и дёргает вверх. – Надеюсь, при тебе нет глупостей, вроде включенного телефона!
– Отвали, кретин!
– Не рыпайся. Я объяснил Ринату, в какие предметы обычно прячут отслеживающие устройства.
Рассказал ему, что нужно сбросить! Кажется, он это сделал. Но вы, бабы, трындец какие ушлые бываете и глупые. Могла и спрятать телефон! – задирает толстовку.
Он держит жёстко, но не передавливает. Я успеваю нырнуть под его руку. В кулаке Бекетова оказывается зажат лишь рукав огромной толстовки, из которой я выскальзываю с лёгкостью, благодаря широченной горловине, и даже футболка съезжает вверх.
Мне удалось уйти из захвата. Но зато теперь видны синяки на руке и на теле.
– У меня нет телефона! Ринат отобрал всё.
Вплоть до обручального кольца! – ищу взглядом, чем бы прикрыться, и отбираю толстовку из пальцев мужчины, застывшего без движения.
Хотя теперь необходимость в ней отпала, всё равно натягиваю толстовку поверх футболки, и подхожу к столу, заливая чашку с чайным пакетиком крутым кипятком.
– На тебе следы жестоких побоев. Это всё меняет. Ринат в курсе? – интересуется мужчина. – Кажется, нет.
– Для того, кому плевать на проблемы других, ты слишком глубоко суёшь свой нос в чужие дела.
– Ринат об этом узнает. Так есть ли смысл скрывать, насколько всё хреново?
– Ты считаешь себя очень проницательным?
– Со стороны виднее. Тем более, у меня глаза ревностью не зашорены. В отличии от Рината.
– Он ревнует меня? – спрашиваю с участившимся сердцебиением и нервно перебираю пряди волос.
– К каждому столбу. Но ты и сама это знаешь.
– Не знаю, – качаю головой. – Кажется, раньше я его знала, как облупленного, а сейчас…
– Вы заигрались. Оба.
