Я тебя не помню

— Раз сам заговорил про Наташу… — чиркнул зажигалкой и прикурил. — Ты так ей и не сказал, что я в курсе ваших… — я покачал головой. — Нет, язык не поворачивается назвать это отношениями.

— Не сказал, — сухо произнес Динар и нахмурился. — Наташа — совершеннолетняя девочка. Последние годы своей жизни крутится одна и вполне естественно, что принимает решения ни с кем не советуясь, не посвящает в свою личную жизнь других людей. Она боится твоего осуждения. Причина только в этом.

— Осуждения моего боится? А с сердцем разбитым она не боится остаться? А о Ладе она знает? А о женщинах, которых ты меняешь все эти годы пачками, в курсе? Хочешь сказать моя сестра особенная для тебя? Ты же больно ей сделаешь, Динар.

А ей потом с этим жить. Я не хочу ставить крест на нашей дружбе…

— Давай, закроем тему. Сами мы разберемся с Наташей. А ты бы свои проблемы решил для начала.

Динара я знал давно, как и то, что мою сестру он бы в обиду никому не дал. Но и с другой его стороной был знаком хорошо: беспринципный, жестокий, местами слишком вспыльчивый.

Любил он лишь раз в жизни, а все остальные были для него телами с длинными ногами и однотипными лицами.

Я ушел в себя и вернулся к мыслям о ребенке. Мне бы убедиться том, что эта девочка, к которой я сейчас ехал — наш с Надей ребенок. Уговорить бабушку провести обследование в клинике, и заодно взять образцы для установления своего отцовства. А если все подтвердится? Если девочка окажется моей дочерью? Что я Наде скажу? Если меня так пробрало и выбило почву из-под ног, то что будет с ней? Как эта новость отразится на ее состоянии и беременности? Жизнь неплохо потрепала меня за пять лет, но этот удар был похож на контрольный выстрел в голову.

После всех анализов и слов Хабарова я смирился, что наш с Надей ребенок погиб, а сегодня вдруг все встало с ног на голову.

— Если бабка такая же опустившаяся алкоголичка, как и Хованская, в доме грязь и бутылки, то я буду вызывать опеку и оформлять все через суд, — твердо заявил я. — Даже если ребенок не мой.

— В любом случае все теперь только через суд и решать.

Какая же Хабаров гниль, — разочарованно произнес Динар. — Ничего святого нет в человеке. Если ребенку была необходима помощь… С его деньгами это разве проблема? Зачем детей менял?

— Не знаю. Надя после аварии овощем ведь могла остаться, но выкарабкалась, а потом эта отслойка и кровотечение… Скорее всего он просто испугался. Услышал диагнозы, которые поставили девочке и поменял детей, чтобы снизить на Надю нагрузку.