Я тебя не предавал (СИ)

Лучше бы со своей жизнью разобрался.

— Оставь меня в покое, — бормочу я, из последних сил борясь с дрёмой. — Ты просто подставишь нас всех… И сына в первую очередь.

— Что ты имеешь в виду? Ир? — его голос становится жёстче.

Ворон говорит что-то ещё, но я уже не слышу, буквально проваливаясь в темноту. Там спокойно, уютно и тихо. И запах. Который невозможно перепутать ни с чем. Так пахнет любимый мужчина. Жадно вдыхаю, наполняя лёгкие по максимуму, и выдыхаю. Мне снится Павел. Словно он рядом. Держит меня в своих крепких руках, закрывая от всего плохого и покачивая, как маленькую девочку.

Окутывает меня со всех сторон своим теплом, даря ощущение защищённости. С ним так хорошо. Горячие губы касаются макушки, виска. Не хочется просыпаться. Ничего больше не хочется, лишь бы это ощущение не пропадало. Но Павел начинает медленно растворятся, оставляя меня одну в этом жестоком мире…

— Нет! — кричу я, вздрагивая от своего крика, и в ужасе распахиваю глаза.

— Тише-тише, — Ворон, обняв, прижимает меня к своей груди.

— Всё хорошо, тебе просто что-то приснилось.

Какой сон? Что происходит? Решительно вырываюсь и осматриваюсь. Мы в такси. На заднем сиденье. Оба.

— Я что, уснула? — пытаюсь проморгаться, стряхивая с себя остатки сна.

— Да, — тепло улыбается.

— А ты, конечно, этим воспользовался, — недовольно поджимаю губы. — Сволочь!

Злюсь, но скорее на себя. Что не получается оставаться равнодушной и не реагировать на его близость. Каждая моя клеточка предательски тянется к нему.

— Не удержался, — хмыкает Ворон, решительно сгребает меня в охапку и опять притягивает к себе.

Не успеваю ничего понять, как оказываюсь прижата носом к его шее. Кожа там горячая, вена часто пульсирует, и этот запах… Его запах. Такой любимый и одновременно ненавистный.

— Ничего не бойся, я буду рядом, — шепчет он отчаянно, носом зарываясь в мои волосы. — Никуда не уйду. Больше тебя не оставлю. Вас не оставлю.

— Не трогай меня, — еле вырываюсь из его плена. — Давай на этом остановимся. Не смей больше меня искать, преследовать.

Не надо!

— Ира, ты же понимаешь, что этого не будет? — в его голосе отчетливо слышится надрыв. — Я же люблю тебя…

Господи. У меня нет сил бороться с ним. Не осталось ресурса.

— А я тебя нет, — последние конвульсии моей гордости. — И никогда не любила.

Но Ворон лишь улыбается.

— Разве это важно? — нежно проводит пальцами по щеке, а меня прошибает мурашками. — Я всё равно тебе помогу и вытащу из того дерьма, в котором ты оказалась не без моей помощи.