– Анют, насчёт вчера… насчёт всего, что я тебе сказал, – начал он, но запнулся на мгновение, – я не знаю, возможно, тебе хочется красивой сказки, но я пытался… пытаюсь быть с тобой честным. Говорю, как есть. Не хочу обманывать, хотя вижу, как покоробили тебя мои слова. Да, и, вероятно, мнение обо мне ухнуло куда-то туда… в пропасть, до дна, – он махнул рукой. – Но… если скажу, что я тысячу раз пожалел, что сбежал в то утро, а после не нашёл смелости всё исправить, ты мне поверишь?
Он ждал какого-то ответа, и Аня медленно кивнула, а потом добавила от себя:
– Я тоже жалею, что мне не хватило сил быть настойчивее и достучаться до тебя, когда я поняла, что беременна.
Сергей кивнул, принимая её признание.
Сейчас Мелёхин определённо был серьёзен, да и в голосе ни иронии, ни намёка на юмор. Возможно, Аня слышала сейчас то, что давно хотела от него услышать, и даже не верила, что Серёжа действительно произносит те самые слова."
"– Анют, я бы сейчас всё сделал по-другому.
Ни за что не ушёл бы с утра. Слышишь? Ни за что. Не оставил бы тебя. Не допустил бы этой ошибки. Тогда я действительно считал, что так лучше. Но я не могу перенестись в прошлое и сказать себе: «идиот, что ты творишь». Сейчас особенно сильно жалею, что так поступил.
Она хотела что-то сказать, но он выставил ладонь перед собой, призывая не перебивать.
– И я прошу прощения у тебя за всю боль, что причинил. И за все трудности, с которыми ты столкнулась по моей вине.
– Серёжа, если ты о дочери, то…
– Я знаю, знаю, она не проблема и не трудность, но все же я должен был быть рядом. Если бы я хоть раз с тобой связался за это время, то я и был бы. Просто понимал, что ничего приятного ты не скажешь, вот и пропал. Кому охота слышать, что он подлец? Знал же, что именно так меня и назовёшь. Хотя говорил уже, что уйти с утра без всяких пока и до свидания для меня абсолютно нормально… было.
– Было… – медленно повторила за ним Аня.
Мелёхин осторожно взял её за руку, переплетая их пальцы. Его горячая ладонь обжигала, а ещё он делился энергией. В Аню будто бы хлынул какой-то живительный поток тепла, настолько сильно её потрясли откровения Серёжи. Она ожидала, что он будет отшучиваться и юлить, но Мелёхин её удивил. Говорил искренне и с убеждением.
– Если так, Ань, то прощать ты меня не обязана, да и вообще в этой жизни никто никому ничего не должен.
