Чего уж чего, а наглости Мелёхину было не занимать. А ещё она опять не понимала: он подкалывает или серьёзно? Решила отвечать в его же манере.
– Пару дней до и пару дней после – это целых четыре из пяти. Я считать умею. И с чего ты взял, что к тебе перееду?
– Если хочешь, то это я к тебе могу переехать, правда, у меня, как мне кажется, комфортнее жильё, а хочешь, вместе квартиру посмотрим? Только сразу предупреждаю, у меня кот теперь есть, надеюсь, ты без предубеждений к серым наглым рожам и без аллергии на шерсть, – но когда брови Ани уползли высоко на лоб, он усмехнулся: – Анют, расслабься, пожалуйста.
Я шучу, конечно, но не во всём, сама же знаешь, в каждой шутке есть… Так что там у тебя с аллергией на шерсть?
– Да… не было, кажется, – чуть растерянно отозвалась она.
– Чудесно, – довольно кивнул Мелёхин. – Садись, я хотел с тобой поговорить, на самом деле. Долго думал вчера.
Он, вроде, и с иронией это произнёс, а, вроде, и серьёзно. Иногда его лёгкий характер Аню раздражал.
Хотя она ценила в мужчинах сочетание юмора и вдумчивости. В Мелёхине порой это проявлялось в идеальной пропорции. Хотя серьёзности она бы добавила ещё немного.
– Думал? Это уже необычно, – поддела она Сергея, но в машину села.
На самом деле, она тоже вчера много думала и сегодня тоже, и по дороге в сад. И даже когда слушала восторги дочери по поводу обычного вечера в детской комнате. Лера почему-то сама об этом заговорила. И дядю СерОжу вспомнила.
Они ехали в молчании, а Аня всё ждала, когда заговорит Мелёхин.
Только он то ли с мыслями собирался, то ли выжидал какого-то особого момента. Аня смотрела и в окно, и на Сергея. Не могла удержаться. Ей нравилась эта его сосредоточенность на дороге и уверенность, с которой он управлял жизнью. Почему-то от его убеждённости в своих решениях и действиях, ей тоже становилось проще принять ситуацию.
В спокойной атмосфере под ненавязчивую музыку они доехали до работы.
И только заняв место на парковке и приглушив радио на минимум, Мелёхин к Ане обернулся.
Он понимал, она ждала анонсированного разговора, только вот слова так просто не давались. Впервые он не понимал, как начать.
Вернее, как начать, чтобы точно добиться цели.
Сейчас на кону было слишком многое. Он понимал, что сочинять и юлить не получится. Только искренность ему поможет.
Обмен взглядами затянулся, Аня наклонила голову вперёд, вскинула брови, как бы говоря: «ну, я слушаю».
