– Это не мужская позиция, Мелёхин, а детский сад какой-то.
Сергей, возможно, сам не понимал, но резал по больному.
– Нет, Ань, детский сад – это когда вступают во взрослые отношения, не повзрослев. Это девочкам нужны цветочки и сердечки, поэтому я с девочками никогда и не спал. Знал же, что обязательно вляпаюсь в наивную влюблённость.
Она тут же вспыхнула от этих острых слов.
– В такую как мою?
– Именно.
Аня отвела взгляд, покачала головой. Ну, что ж, как бы горько не было, а с правдой не поспоришь.
– Зачем ты это мне говоришь?
– Хочу, чтобы ты поняла мои мотивы.
Что гораздо проще иметь дело с девушкой, которая знает, что никакого продолжения не будет. Он, она, страсть вспыхнула и погасла. Всё просто.
– Это пошло, – выплюнула Аня.
– Нет, Ань, это нормально.
Больше всего её убивал его ровный спокойный тон. Он абсолютно был уверен в правоте собственных слов.
– Видимо, у нас с тобой разные понятия о нормальности. И воспитание разное тоже.
– Ты пытаешься меня обвинить в неуважении к девушкам? Но я ведь ничего никогда не делал против чьей-либо воли.
Никем не пользовался. И никогда не делал того, чего бы они сами не хотели. И я всегда думал о последствиях.
– Кроме нашего случая.
– Мне казалось, я всё предусмотрел, чтобы последствий не было, – он, кажется, смутился, но Аня точно не могла быть уверена. – Я же не собирался с тобой спать, когда мы встретились вечером. Иначе бы позаботился забежать в аптеку, например, или в супермаркет на кассу.
– Отлично… Значит, это было спонтанное решение.
Мелёхин дождался, когда она посмотрит на него, и улыбнулся уголком рта.
– Не решение, Ань, порыв, влечение, я… чёрт, мне сейчас сложно оглядываться назад и анализировать ту ночь.
Ане и самой было сложно, тут она его понимала.
– Ладно. Ну, а почему ты мне не позвонил? Пропал… неужели наши хорошие отношения… наша дружба ничего для тебя не значили? – спросила она то, что так долго её тяготило.
– Очень значили, Ань… очень… но я просто понимал, что будет только хуже.
– Почему?
– С друзьями не спят.
В тот момент, как я тебя поцеловал и дальше… я потерял тебя, как друга.
Мелёхин говорил это с таким убеждением, словно это была святая догма, в которую он уверовал.
– Ужас, Серёж, ты такой… циничный.
Она отвернулась, отошла, не зная, что ему такого сказать, чтобы его проняло. Но, кажется, этого и не требовалось.
– Ань, – раздалось так близко за спиной. – Анют, – плечи накрыли его руки. Она окаменела, не думая, что объятья Мелёхина – это хорошая идея.
