Он осторожно приобнял её рукой, чтобы эта юла не съехала куда-нибудь под стол, и снова тонул в новых для себя чувствах. Ему казалось, он за несколько последних дней прошёл огромный путь, и это наивное принятие маленьким ребёнком, возможно, на уровне инстинктов чувствующих особое сродство с ним, который раз вызывало ком в горле. Чем он это заслужил?
Он бы хотел, чтобы малышка знала, он не отказывался от неё, просто так сложились обстоятельства, что его не было рядом с самого начала.
Он не виноват, что так вышло, и Аня тоже не виновата.
В другом да… накосячил, но он не отворачивался, он бы никогда не отвернулся от неё.
Аркадьева весь вечер бросала на него странные взгляды, думала о своём, иногда смотрела с грустью. Может, также размышляла об упущенных возможностях?
На обратном пути Лера, утомившись от игр и пригревшись в машине, крепко уснула. Аккуратные попытки Ани растормошить её ни к чему не привели.
– Отнесёшь? – спросила она, словно бы извиняясь.
– Без проблем, – кивнул Мелёхин.
Когда они поднялись в квартиру, Аня открыла дверь и сказала:
– Давай сюда на диван.
Я сейчас комбез расстегну и сапожки сниму. Она поспит чуть-чуть и встанет. На самом деле, лучше её так резко не будить, у нас начинается период трёхлетних истерик по любому поводу. Уже не знаю порой, какая ерунда может её огорчить. Вот такая проза жизни, Серёж. Не всегда она ангел, хотя тебе, наверное, именно так сейчас кажется.
Аркадьева со знанием профессионала проделала озвученные ею же манипуляции.
Лерка перевернулась на бок и засопела.
– Истерик? Это когда по полу в магазине катаются и кричат: купи игрушку?
– Это когда просто по полу катаются, неважно где, и кричат, неважно что, – усмехнулась Аня, а потом вдруг предложила. – Хочешь, останься, чаю попей, Лера проснётся и скажешь ей пока, чтобы не исчезать внезапно?
На такую щедрость Сергей даже не рассчитывал, поэтому с радостью согласился. Однако на выходе из комнаты взгляд его зацепился за наряженную ёлочку, и приподнятое настрое чуть-чуть потухло.
Пока чай заваривался, Аня смотрела в окно. Ей было сложно отделить ощущения одно от другого. Внутри сейчас их был целый ворох. И горькие, и сладкие – всякие разные. Вид Леры на коленях у Серёжи её потряс. Ей всегда казалось, Мелёхин и ребёнок – вещи несовместимые. Но эта парочка смотрелась так органично, да и сходство между ними было слишком явным. И Лера к нему определённо тянулась, хотя Мелёхин мог очаровать кого угодно, даже младенца.
