Если она не прилетит сегодня, он, чёрт возьми, первым же рейсом отправится за ней. Оказалось, что неделя – это глубокий край лимита его терпения. Которое, в общем-то, было уже на исходе.
Когда две знакомые фигуры показались в полумраке коридора и вышли на свет просторного терминала, Мелёхин замер. Пока Аня вертела головой то вправо, то влево, игнорируя очевидное – он стоял прямо перед ними, Лера уже заметила его. Вырвала ладошку из рук мамы и бегом преодолела несколько метров с радостным возгласом: «СеОжа!»
Мелёхин подхватил её, прижимая к себе, посадил на сгиб локтя, чувствуя, как всё внутри сжимается от нежности к дочери, когда маленькие ручки доверчиво обвились вокруг его шеи.
Он очень надеялся, что совсем скоро она будет вот так же бежать к нему, но уже с криком «папа». А так… вроде, неплохой прогресс для того, кто ещё недавно и не подозревал, что стал отцом почти трёхлетней девочки.
Прикусив губу, Аня медленно подошла к своим. К своим! Вот это крутилось в её голове. Подошла и не знала, что сказать Мелёхину.
Да и не требовалось лишних слов, свободной рукой он сам притянул её за плечи, прижал к себе и коротко поцеловал в губы, которые тут же закололо. Касание не было мимолётным, но Ане подумалось, что ей всё же мало. С другой стороны, отчего-то вмиг пришла уверенность, что всё будет хорошо.
– Поехали домой.
Ничего вопросительного в интонации Мелёхина не было. Перехватив Леру покрепче, он схватил ручку Аниного чемодана и покатил его к выходу.
По пути до города они перебрасывались ничего не значащими фразами: как долетела, как Вера Анатольевна, чем занимались вчера, позавчера, в другие дни, какие новости и так далее.
Но оба… оба думали совершенно о другом. На языке вертелись иные вопросы и в голове звучали иные ответы. Но всё позже…
– Ты теперь на Петроградке живёшь? – удивилась Аня, когда они кружили по маленьким улочкам.
– Сейчас да, но если хочешь, можем перебраться куда-то поближе к границе города, я тут несколько вариантов присмотрел, эм… рядом с лесом и заповедником, здорово там будет, – сболтнул Мелёхин, а потом подумал, не рано ли он начал раскрываться.
По губам Ани скользнула улыбка, и она пробормотала:
– Варианты он смотрел…
– Я предусмотрительный.
– Скорее наглый и самоуве… то есть уверенный, – возвращая как-то сказанные им же самим слова, усмехнулась Аня.
Мелёхин притормозил на светофоре, оставил левую руку на руле, а правой вдруг сгрёб Аню за плечи и притянул к себе, чтобы снова поцеловать.
