На этот раз дольше и слаще, только в рамках дозволенного. Всё-таки на заднем сиденье был ребёнок.
– Но ведь тебе это нравится.
Все недозволенное он оставит на вечер. Видя, как сверкают от страсти глаза Аркадьевой, он сразу понял, что сегодня у них всё будет. Эх, да он бы прямо сейчас приехал и с порога её раздел, унёс в спальню или прижал к стене прямо в коридоре, а поговорить они уже и потом смогут. Видит же, как соскучилась по нему его девочка.
Но… новая… теперь уже семейная реальность диктовала свои условия.
Поэтому пока что страсть придётся отодвинуть на вечер, когда, как говорится в одной игре, город ляжет спать."
"В старинном каменном здании они поднялись на третий этаж, Лера скакала по низким широким ступеням, пока Мелёхин открывал дверь. Дети ведь из любой ситуации могут придумать игру. А потом так и вбежала вприпрыжку в коридор.
– Девчонки вперёд, – вежливым жестом пригласит он Аню, и следом занёс их небольшой багаж.
Когда Аня зашла в светлую просторную кухню-гостиную, увидела огромный букет фиолетовых ирисов на столе.
Они стояли в высокой вазе – свежие, источающие тонкий аромат, нежные и трогательные.
Пока Лера с Сергеем намывали руки в ванной, она подошла ближе, чтобы понюхать цветы, и увидела небольшую записку, аккуратно нацепленную на один из стеблей. Взяв карточку, Аня раскрыла и прочитала:
«О чём я думаю, о падающих звёздах…»
Она чуть-чуть подзависла, пробегаясь по остальным строкам творения Набокова.
Надо же, как романтично. Почему-то она даже не ожидала от Мелёхина таких жестов. Видимо, Серёжа запомнил, как она цитировала стихотворение в то их первое свидание в ресторане. Ещё она помнила, как вернула ему ту фразу про дофамины. Прямо сейчас её собственные дофамины атаковали мозг, когда сильные руки Мелёхина оплели её талию и притянули к твёрдому, как скала телу. Губами он пробежался по изгибу её шеи. Аня наклонила голову вправо, Серёжа подул на кожу, убирая мешающие ему пряди волос и снова проложил короткую дорожку обжигающих поцелуев от плеча до уха.
– Анюта, – выдохнул он.
– Дофамин шкалит? – усмехнулась она.
– Тогда уж окситоцин – он за объятья отвечает, – поправил Серёжа с лёгким смешком.
Аня, изображая наигранную восторженность, в пол-оборота посмотрела на него.
– Боже, так вы, Сергей, не только физик-теоретик, но ещё и практикующий биолог.
Вход пошли запрещённые приёмы.
