Более женственной, что ли, стала, а ещё округлости в нужных местах приобрела, на которые он иногда тайком поглядывал.
Серёга понимал, что ему и усилий-то много не потребуется, получить от Ани то, что он всегда, ну или почти всегда, получал от заинтересовавших его девушек. Знал, что с её влюблённостью она недолго будет оборону держать. Но что он мог ей предложить? В отношениях он себя не видел, спасибо Оленьке, наелся он их надолго. Вольная жизнь ему очень нравилась. И дружбой с Аней он дорожил, их хорошими отношениями.
Дружил он, как умел, и выходило, вроде, совсем неплохо. Позвони она ему среди ночи и попроси о помощи, он бы и ночью примчался её выручать. В общем, питал он к Аркадьевой особую слабость и расположение.
А секс, он бы всё испортил, и не было бы уже между ними прежних отношений. Мелёхин это абсолютно чётко понимал.
Только вечер выпускников всё расставил по своим местам.
Серёга не собирался, вот серьёзно, не собирался Аню соблазнять. Только ему показалось, что она первая начала.
Оделась так, как никогда до этого, платье это с провокационной молнией нацепила, смотрела на него своими большими небесными глазами, в которых залегла какая-то непонятная обречённость, а ещё ждала чего-то. Сама, может, не понимала чего. И Мелёхин не понимал. До конца не понимал: нужно ему это или нет.
Только физиология взяла своё.
Правда, в ней ли только было дело?
Когда он увёл её из ресторана, и они сидели на спуске у воды, вот тогда он и решил, что будь, что будет. Оттолкнёт, так оттолкнёт, а не оттолкнёт, так пусть всё случится.
Аня сама этого хотела, наверное, впервые за четыре года послав ему определённый чёткий сигнал. Тут даже слова были не нужны.
Тихое прерывистое дыхание, когда её голова лежала у него на плече, как много раз до этого, её тонкие пальчики, державшие его под руку, взгляд полный неосознаваемой сдерживаемой похоти. Внутри у неё будто свернулась пружина, требующая отпустить её. И если Аня не решалась этого сделать, он ей поможет.
Ну а если не последует за ним, тогда они просто хорошо проведут вместе время.
Как друзья. Если она скажет нет. В любом случае, ему не хотелось и дальше сидеть в компании уже бывших сокурсников и слушать их пьяный трёп или делиться воспоминаниями, будто им не по двадцать два года, а глубоко за шестьдесят.
Как он сказал Ане позже: он там, где и с кем ему хочется быть. Смысл был именно таким."
"Он привёл её в одно из своих любимых мест: «Микс клаб» на крыше отеля на Вознесенском.
