— Вот так, — он вдруг схватил меня за талию, резко развернул спиной к себе и поднял на вытянутых руках.
— Цепляйся за забор, Снежинка.
Охнув я вцепилась в один из толстых горизонтальных прутьев.
— Держишься крепко?
— Да.
— Я наклонюсь, а ты становись мне на плечи.
К щекам прилили вся краска. Я же в платье. Как я стану ему на плечи?
— Не могу, — выдавила я, — отпусти меня. Я зайду с ворот. Скажу, что упала, когда фоткала.
Он расхохотался, продолжая удерживать меня за талию.
— Не пались, девочка. Вдруг тебе еще пригодится этот выход из твоей крепости.
Или ты думаешь, я никогда женских трусиков не видел?
Нет. Я так не думала. Совсем не думала. И именно поэтому мои щеки сейчас пылали с такой силой, что, казалось, мне надавали пощечин.
— Ну что? Так и будешь висеть?
— Закрой глаза.
— Закрыл.
— Не врешь?
— Не вру.
Через секунду почувствовала его плечи у себя под босыми ногами. Взобралась на насыпь и резко обернулась. Он смотрел на меня снизу-вверх и смеялся.
— Я люблю белый цвет.
— Ты же обещал! — стиснула кулаки и задохнулась от ярости.
— А я сдержал свое слово, просто ветер… я и сейчас их вижу, — подмигнул мне, и я тут же придавила юбку к ногам, — в восемь буду ждать тебя здесь.
— Я не приду.
— Придешь. Долги надо отдавать. До вечера, Снежинка»"
"И почему-то солнце светит яркое, а дождь идет. На ресницы мне капает и по щекам катится, в горле дерет от дождя этого соленого и горького, как и эти воспоминания. Бирюзовая вода становится опять серой, и на небе тучи сгущаются.
Только это не дождь… точнее, это у меня дождь идет внутри. Свой собственный, персональный. До боли захотелось туда, в прошлое это с бирюзовым небом и солнцем вместо туч. В прошлое, где он меня любил… где было все так просто, так правильно. Где не было ни слова лжи. И я вдруг поняла… что, несмотря на все что произошло, я бы прожила эти двадцать лет снова. Ведь мы их преодолели вместе. Год за годом, месяц за месяцем. Столько трудностей прошли, а тут сломались. Не выдержали.
Он, когда не смог мне довериться, а я, когда не смогла достучаться до него и даже не пыталась. Ведь я все видела… Я тоже виновата в том, что он варился в этом один.
— Эй, ты что там делаешь?
Вздрогнула, и щебенка вниз полетела, голову опустила, и сердце забилось в несколько раз сильнее. То ли от радости сумасшедшей, то ли от неожиданности и удивления. Стоит внизу. Как будто из прошлого вышел только не в штанах и майке, а в куртке и рубашке, в джинсах.
