— Что значит, остаться здесь? По какому праву?
— Мама! Пожалуууйста, пусть останется!
Но я не хотела слушать. Даже не обернулась к Маше.
— Ну то и значит. Это же и мой дом, верно? Так вот, я решил остаться. Мне здесь нравится.
Теперь молчали все, кроме Лизы, которая с воплем «ураааа» прыгала по кухне, и от ее голоса резало в ушах и хотелось заорать самой.
— Здесь почти нет твоих вещей.
— Я неприхотлив. Мне хватит того, что есть.
— Я не желаю, чтобы ты здесь оставался!
Наверное, это прозвучало жалко.
— Зато этого хочется мне. Врач сказал, что общение с семьей и пребывание в привычной обстановке благоприятно скажется на моем состоянии. Я думаю, что он был прав.
Муж с невозмутимым видом отхлебнул последнюю ложку борща и попросил Алису подать ему еще один кусок хлеба. Та подала, но, скорее, автоматически. Я вообще ее с трудом сегодня узнавала. Она промолчала весь вечер и только иногда хмурила ровные каштановые брови.
— Так, дети. Пойдемте погуляем с Рокки! — сказала свекровь и встала из-за стола.
— Я гуляла с ней, Ба!
— Пошли погуляем еще раз. Давайте-давайте. Выходите.
— Пусть доедают, — сказал Кирилл, и все обернулись к нему, — они еще не доели.
Правильно, пусть все слышат. Я не собираюсь ни перед кем разыгрывать спектаклей.
— Мне все равно, что думает по этому поводу твой врач. Ты должен уйти.
Кирилл медленно положил хлеб на стол.
— Я не знаю, каким был раньше. Не знаю, почему мы не живем вместе. И честно говоря, сейчас это волнует меня меньше всего, потому что я все равно узнаю.
Что меня, да, волнует на данный момент — так это то, что я чертовски устал, у меня болит голова, и я хочу спать в своем доме. Это же все еще мой дом?
— ПОКА — да! Пока это и твой дом! Но мы с этим как раз разбирались! — отчеканила я, сжимая вилку и стараясь не смотреть ни на кого здесь.
— Вот и отлично. Светла… мама, налей мне еще борща, пожалуйста. Вы ешьте-ешьте.
Глава 9"
"Я смотрел, как она складывает посуду в раковину, пока моя мать одевается в коридоре.
Нервно ставит тарелку на тарелку. У нее тонкие пальцы с аккуратно постриженными ногтями и очень хрупкие запястья. Почему-то я испытывал чувство триумфа от того, что она злится. По сути, незнакомая мне женщина. Но это означало, что ей не все равно. Это и было для меня важным. Осознание, что я сейчас нахожусь там, где людям не все равно. У меня не было этого ощущения с того самого момента, как я пришел в себя в больнице и открыл глаза.
