Я тебя отвоюю

Не повернулась даже, когда он вошел. Не сказала ничего. Будто в ступор впала.

Наверное, кто-то мудрый посоветовал бы Стасу закрыть дверь с той стороны, дать человеку прийти в себя, и уже потом, когда все осмыслит, сама сложит, найдет в себе силы выйти, поговорить. Но он никогда не слушал мудрецов.

Поэтому опустился рядом с ней на пол, обнял за плечо, чувствуя, что ее потряхивает знатно, что голову тяжелую опускает на его плечо, что наконец-то глаза закрывает, и тут же по щеке скатывается слезинка.

— Ты спросишь, Носик, или мне самому все с самого начала рассказать?

— Самому… — говорит одно единственное слово, а потом чуть поворачивается, скользит рукой по рубашке от груди до шеи, еще выше — зарывается пальцами в волосы, носом касается щеки, делая какой-то отчаянный вдох.

* * *— Ты маленькая была совсем, Носик. Шестнадцать всего. А мне двадцать один. Тёма видел, что я смотрю на тебя, поговорить всегда рад, почти сразу засек, что дело нечисто. Вызвал на разговор. И он прав был, Даш. Я совсем ветреный был тогда.

Мне кажется, ты и то серьезней меня… Тёма потребовал, чтобы я в твою сторону не дышал даже. Где-то как сейчас… — Стас хмыкнул, хотя понимал, что это условно уместно. — Но мата было меньше. А вот аргументы те же. Либо дружба, либо ты. Я выбрал дружбу.

Девичьи пальцы отреагировали на слова — чуть сжали волосы, доставляя саднящую боль. Ничто, по сравнению с той болью, которую ей сейчас доставляли слова.

— И это был правильный выбор, Даш. Мне так кажется. Точнее и выбора-то не было. Это ничем не закончилось бы.

У меня было десять влюбленностей в году. До Дины… На ней как-то замкнуло… Поэтому не злись на Артёма. Он… Заботится. И тогда не ошибся. Я только сердце бы тебе разбил…

— А так вырвал… — Даша не хотела перебивать, да и боялась, что начнет говорить она — закончит Стас. А значит, она снова окажется в неведении. Как всю сознательную жизнь, в которой решение принимают все, но не она. А когда пытается — получает по носу.

— Я никогда не врал тебе, Дашка. Когда говорил, что Дину люблю — любил.

Когда дружбу предлагал — хотел дружбы. Думал, ты… Счастлива. Хотел побыть рядом со счастливым человеком. Ты ведь действительно такой казалась. Всем, не только мне. Но когда ближе подпустила, понял, что сомневаешься… С собой не сопоставлял, это было бы слишком эгоистично. Но в чем причина — понять не мог.

— В том, что за меня все решают, Стас. Все. И всё. Ты решил, что в шестнадцать рано было, что сердце мне разобьешь. Артём, что ему виднее, кто мне нужен.