Я тебя присвою

— Привет, Андрей!

— Что делаешь?

— Тебя жду!

— И всё?

— И всё!

Ужинаем, как обычно, в столовой вдвоем. Наташа ведет себя тихо. Не грустит. Напротив, то и дело улыбается. Глаза хитро блестят.

— Чем занималась сегодня?

— Сначала училась, а потом обрезала и подвязывала свои розы, — игриво дергает бровями. — У меня столько идей! Я большой заказ семян и саженцев сделала. Но деревья должен посадить ты! Так правильно.

Подхватывая ее настроение, приподнимаю брови.

— Если говоришь, сделаем.

— Спасибо! — светится от счастья.

Так мало ей нужно, никак не привыкну, что все может быть настолько легко. — Только их доставят в субботу утром, перед венчанием. И я… Хочу, чтобы мы их посадили до того, как ехать в церковь.

— Ты в курсе, на что способна Юля, если мы опоздаем, и что-то пойдет не по плану?

— Мы не опоздаем."

"К венчанию подвел все Саульский. Я хотел увидеть Тату в белом платье, а ей нужен был реальный ритуал соединения нас как семьи. Сауль это понял, Юлька подхватила, и через какое-то время нас буквально поставили перед фактом, что все уже решено и назначено.

Отпираться ни я, ни Тата, безусловно, не стали. Себе врать прекратили. Положительно встретили это предложение и не скрывали этого.

Воздержание дается непросто. Учитывая, что до этого месяц ее не касался. А уж когда все карты раскрылись, признания прозвучали, как никогда сильно хотелось утвердить права еще и на физическом уровне. Но рисковать здоровьем Таты я не собираюсь. А наглеть и просить другой ласки не хочу. Жду, когда сама проявит инициативу.

После примирения она то и дело делает какие-то шаги навстречу. Вижу, что ей нравится таким образом контролировать ситуацию. Я не против.

И сегодня, очевидно, тот самый день. Наташа решила продвинуться дальше.

Выйдя из ванной, застаю ее не в обычной глухой пижаме, а в черной кружевной комбинации. Она короткая. Первым делом взгляд тянется к голым бедрам. Затем, моментально тяжелея, крайне медленно поднимается к груди. Стопорится на просвечивающихся сосках.

Мать вашу…

Этот наряд все мое блядское благородство на корню рубит.

Валится, как столетний дуб. Непредотвратимо и с оглушающим грохотом.

Глаза к лицу поднимаю, и вся кровь к паху сливается. Грудь огненными тисками сжимает, продохнуть возможности нет. Вижу, что Тата смелость растеряла. Дает понять, что ждет моего хода. А я просто пытаюсь на нее не наброситься. Знаю ведь, что полноценный секс еще запрещен.

Подхожу к ней. Не разрывая зрительный контакт, кладу обе руки на талию.