Я тебя присвою

Подумать только, в самом деле я столько всего сейчас чувствую… Какой-то эмоциональный каламбур! Заключила сделку с дьяволом и радуюсь! Вместо того, чтобы решить, как рядом с ним выживать, не отдавая душу.

— Забирайся на кровать, Барби.

— Постой… Мне… — мне нужно научиться подчиняться таким командам.

Сейчас, я подумаю… Представлю траекторию движения, поэтапно просчитаю все, что должна сделать…

Вот только, пока я выстраиваю очередность своих действий, Рейнер сжимает мою талию и, приподнимая над полом, попросту забрасывает меня на кровать.

7"

"Я не рассчитывала, что это произойдет вот так… Слишком неожиданно, стремительно, в какой-то мере страшно… Я в замешательстве. Хочу контролировать ситуацию, но в действительности не могу понять, как правильнее реагировать. Когда Рейнер накрывает меня своим большим и твердым телом, зажмуриваюсь и концентрируюсь лишь на том, чтобы сдержать рвущее сердце и душу желание его оттолкнуть.

Мы снова соприкасаемся кожа к коже, и в таком положении это ощущается еще острее и интимнее.

Он просовывает мне между ног колено, бесцеремонно разводит напряженные бедра и вдавливает в мою промежность свою каленую плоть. Я громко заглатываю воздух и широко распахиваю глаза. Трепеща ресницами, пытаюсь не прекращать дышать. Удается с трудом. Ощущения буквально потрясают меня. Тело бьет мелкая неукротимая дрожь. Андрей горячий, словно в лихорадке, а знобит почему-то меня.

Хочу, чтобы он что-то сказал и как-то успокоил меня. Хоть мы и не влюбленные, но… Разве во время близости не происходит нечто подобное? Он же видит, что я на грани.

Кто, кроме него, может помочь мне справиться с этими ощущениями?

Но Андрей, конечно же, не заточен на нежные разговоры. Ему, очевидно, абсолютно безразлично то, как я это переживаю. Он действует без каких-либо колебаний и сомнений. Совсем не ласково, даже как-то грубовато руками по телу ведет, а у меня следом все колет и нестерпимо жжет. Он словно под кожу мне забирается.

Я просто должна потерпеть. Наверное, все так делают… Вот только у меня не получается.

— Андрей… Андрей…

Не откликается. Стискивая ладонями мои бедра, жжет губами шею. Кусает, вызывая изумленный вскрик, и тотчас жадно языком проходится. Зализывает клеймо, словно зверь.

Зачем он так пугает?

Меня начинает трясти сильнее. Впиваюсь пальцами ему в плечи. Цепляюсь за разрушителя своего внутреннего баланса. Что еще остается?

Трепещу от какого-то необъяснимого первобытного страха, но это не мешает зарождаться чему-то новому. Неизведанному.