Я тебя присвою

Весь процесс купания проходит в режиме тишины. Слух забивает только монотонный шум воды.

Почему я? Почему он? Почему так?

Хочу… Нет, обратно домой я не особо рвусь. Эта мысль настолько поражает мое неокрепшее сознание, что слезы пропадают.

Со мной явно что-то не так… Как еще объяснить полученное, вопреки здравому смыслу, удовольствие?

В спальню возвращаемся так же молча. Я ложусь на свою половину, отворачиваюсь, укрываюсь одеялом едва не выше носа. Но согреться не получается. Меня трясет, аж зубы стучат. Это, конечно же, нервное напряжение выходит.

В спину дополнительной волной мурашек прилетает жесткий голос Андрея:

— Ты перестанешь?

— Не могу…"

"Шумный раздраженный вздох, и он, придавливая своей тяжелой рукой, неожиданно подтягивает меня к себе. Я пищу и протестую, решая, что он вздумал повторить.

— Замри, — цедит он, грубо укладывая меня себе на грудь.

Это непривычно, неприятно и даже странно. И вместе с тем мне сходу становится тепло. А еще… ощутимо легче.

8

Рейнер

— Как вообще? — Сауль откладывает папку с договорами и стопорится на мне взглядом.

— Да как… Снова грузопоезда с кругляком[1] на китайской границе мурыжат, — выбивая из пачки сигарету, поднимаюсь и отхожу к окну.

Саульский с привычным хладнокровием прослеживает мое перемещение. Задумчиво кивает и следом из-за стола выходит.

— С нашей стороны? — подкуривая, в окно смотрит.

— Угу, — глубоко втягиваю едкий дым.

— А что с документами? Порядок?

— Все доходы легализировать нельзя, — достаточно прямо отвечаю я.

Саульский усмехается и качает головой.

— Да, нельзя. Поэтому, когда ты у меня пять лет назад ссуду брал, я тебе советовал, в какие сферы лучше вложиться и где проще всего наращивать капитал.

Знаю, что несерьезно сейчас говорит. Хоть чаще всего понять юмор Сауля невозможно.

— А я сказал, что героин и шлюхи — не мое.

— И как? Сейчас, в ретроспективе, мнение не поменял? Пять лет зверем мечешься, чтобы удержать один из крупнейших субъектов городской экономики.

— Я «держу» только север леса. Не поменял.

— Ты — север, остальное — государство. Вот сейчас поговаривают, что власти хотят ввести запрет на экспорт необработанной древесины, — озвучивает то, что я и сам слышал. — Что дальше?

— А что дальше? Будем больше перерабатывать и производить. Кроме того, у морского экспорта есть свои преимущества.

Сауль молча докуривает. Думает, не спешит с выводами и советами. Потому и ценю его мнение, умеет концентрироваться.