Я тебя присвою

 — Мы бы с отцом куда-нибудь отдохнуть съездили… Последний раз на море были десять лет назад.

От этой запредельной наглости во мне настоящая злость взмывает.

— Десять лет назад? Это когда я вообще не поехала? — припоминаю, повышая на эмоциях голос. — Просидела с бабушкой на даче.

— Это упрек, что ли? — мачеха негодующе щурится. — Ты же вся зеленая после ветрянки ходила.

В девять лет ветрянкой болеть я никак не могла. Потому как эта хворь со мной случилась еще до школы.

Ладно, к черту!

Напоминаю себе, что мне плевать, и отвечаю уже спокойно:

— Нет.

Отчего же. Просто вы тоже… Не наглейте, тетя Люда, — заканчиваю и едва не смеюсь, когда ее лицо вытягивается в изумлении. — Спасибо за чай! По поводу работы сообщу по телефону.

— Может, отца хоть дождешься…

— Нет. Мне уже пора. Позвоню завтра.

С папой встречаюсь у подъезда.

— Уже уходишь? Так быстро?

— Да, Андрей просил не задерживаться до темноты.

— Ну, хорошо. Ты это, дочь… — провожая меня до машины, нервно перекладывает пакет с продуктами из руки в руку.

 — Все у тебя нормально?

Знаю ведь, на какой ответ папа настроен.

— Нормально, — оправдываю его ожидания и, ныряя в салон, коротко машу рукой. — Доброй ночи, пап.

— Доброй ночи, дочь.

Дома… точнее, в доме Рейнера, мне едва ли не впервые приходится ужинать в одиночестве. Суп и рыбная запеканка очень вкусные, но аппетита почему-то не вызывают.

— Спасибо, Ася. Можешь убирать со стола.

Как ни уговариваю себя, с того самого вечера, как узнала об их с Андреем связи, голос сталью режет, когда к ней обращаюсь.

"

"После ужина остаюсь в гостиной. Не хочу подниматься наверх одна. Есть что почитать и подучить, но интереса и мотивации не хватает. Встреча с родней, как ни старалась, все силы выкачала. Осадок остался, копошится в глубинах души.

— Тата… Тат… — голос Андрея, словно издали доносится. Я распахиваю глаза и осознаю, что не заметила, когда уснула.

— Мм-м… Привет.

— Почему так поздно здесь?

— Да так… Фильм интересный. Хочу досмотреть.

Не признаюсь, что ждала его.

— Досмотрела?

Рейнер, очевидно, тоже без настроения.

Хмурится больше обычного. Смотрит устало, никаких особых эмоций не выражая. Точнее, чувствуется в нем какая-то выразительная жесткость.

Почему?

— Нет. Проспала… — он ведет рукой по лицу и тяжело вздыхает. А я вдруг думаю, что хочу его обнять. После общения с родней мне это всегда необходимо. — Отнеси меня наверх, Андрей, — взгляд его удивленный выдерживаю. Не закрываюсь. Скольжу рукой в ладонь. Переплетаю пальцы.