Я тебя присвою

Мой дровосек!

Понимаю, что она просто заигралась, но все равно ловлю на слове.

— Твой?

— Шутка такая! Шутка!

— Как скажешь, — открывая для нее дверь, пропускаю внутрь. — Не нервничай. И на вино тут не налегай, — шепчу уже в фойе.

— Я что, алкашка какая-то, что ты мне такие просьбы оставляешь?

Глазами молнии мечет.

— Дело не в тебе.

— В ком же?

На несколько минут умолкаем, пока администратор проводит нас к двери в нужный зал. Договариваем уже по дороге к столику.

— Люблю тебя пьяную, — на мгновение ловлю ее со спины.

Губами щеки касаюсь. — Здесь и сейчас — не место. Мне нужно сосредоточиться, — отпуская, заканчиваю серьезно. Пытаясь не реагировать на ее смущение и искрящийся взгляд. — Будь паинькой, девочка, — незаметно прихлопываю по округлой заднице.

— Хорошо, господин дровосек.

— Мне больше нравится первый вариант.

— Мой дровосек — это лишь оговорка.

— Шагай, шагай, — подталкиваю в проход. — Все решили уже.

Завидев нас, мужчины поднимаются, а женщины начинают улыбаться.

— Добрый вечер, дамы и господа, — отвечаю на рукопожатия.

И вернувшись к Татке, кладу ладонь ей на поясницу. — Моя невеста — Наталья.

— О, добрый вечер! Я уже думала, мы с Люсей вдвоем скучать будем, — оживляется жена одного из моих деловых партнеров. — Давайте, Наталья, садитесь ближе. Пусть мужчины дела решают, а мы поболтаем.

Стародубцева оглядывается на меня с видом шокированного ребенка. Такие выражения я замечал у девчонок в детском саду Саульской. Когда они еще не понимают: куда и зачем попали, вроде интересно все, но от материнской юбки из-за неизвестности оторваться страшно.

— Прости, малыш, ты сама напросилась, — увлекаю ее к стулу. — Садись.

— Хм…

— Умница, — хвалю, пододвигая к столу.

Наташа сдержанно благодарит и утыкается в папку с меню.

— Ну, надо же! — вдруг восклицает одна из «сорóк». — А я думаю, какие-то странные сплетни развели, будто Рейнер зал на свадьбу заказал!

Приехали, мать вашу…

26

Барби

У меня едва хватает терпения досидеть до конца ужина.

После озвученного, сердце в груди учащенно колотится, в висках крохотным молоточком кровь стучит. Вся к лицу сбежалась. Чувствую, что щеки и уши горят. А стоит поймать пронизывающий взгляд Андрея, и вовсе все внутренние процессы сбой дают. Душно и жарко становится. Ткань платья, конечно, плотная, но не до такой степени, чтобы в комфортном температурном режиме ресторана ощущаться как прорезиненная спецодежда.

Пью я это вино. Лакаю, как обезвоженная псина.