– И какой же предмет ты вложила мне в руку, дикарка? – с улыбкой спросил я.
Она пожала плечами:
– У тебя артефакт Идегоррии, у меня – Ранххара. Думаю, это справедливо, Линтар. Ты вернешь мне медальон и отпустишь меня, а я отдам… то, чем стал твой перстень.
– Торгуешься? – положил ладонь на ее ногу, медленно провел, чувствуя, как начинаю заводиться. – Разве я не говорил, что ощущаю наследие драконов кровью? – Еще одно прикосновение. Какая же у нее кожа… хочу почувствовать ее губами. Наклонился, поцеловал ей бедро, медленно лизнул.
– Не в этот раз, Линтар, – насмешливо ответила Ева. – Этот артефакт ты не почувствуешь.
– Ты думаешь? – прикрыл глаза, пытаясь отвлечься от ее запаха и желания, которое уже струилось по венам огнем. Настроился на кровь… И… ничего! Ни малейшего отголоска. Ни зова, ни капли ощущения артефакта! Совсем!
Ева смотрела насмешливо, приподняв красивую темно-рыжую бровь.
– Где он? – обманчиво мягко спросил я.
* * *Все же Тара дала нам с Люком неплохое воспитание. И когда Линтар ввалился в комнату, а дух запечатал ее от проникновения, я сразу поняла, что арманец умирает от магии.
Слишком сильной, чужой, разрушительной. Столь мощной, что его глаза вспыхивали всеми оттенками и цветами, а тело изменялось. Увеличивались ноги и руки, становясь звериными лапами, а из спины вырывались черные крылья. Он обращался, но тело арманца не могло справиться с чужеродной силой, не выдерживало, и даже почти моментальная регенерация не помогала. Такой поток древней магии не сдержать живому существу.
Линтар горел синим пламенем, чужеродным, отличным от его – алого.
Я колебалась, не зная, что предпринять. Еще немного, и арманец умрет. Его руки с отросшими черными когтями скребли пол, шарили по доскам в поисках чего-то, но подняться он уже не мог. Смотреть на это было безумно страшно, приблизиться – тем более. Но и стоять в стороне, наблюдая, я тоже не могла. Решившись, шагнула к нему, вложила в ладонь свой грифель и зашептала слова для передачи магии. Их написал когда-то дедушка, и я понадеялась, что живые строчки созидающих подействуют на арманца.
Какое-то время ничего не происходило, а потом грифель вспыхнул, становясь новым артефактом.
Полная передача силы закончилась, но арманец в себя не пришел. Я осторожно его перевернула, рассматривая кожу, на которой сейчас не было рисунков. Ни одного, даже брачная метка с плеча исчезла, словно выжженная магическим пламенем. Грифель выкатился из ладони Линтара, став обычным стержнем.
