Я всегда просыпалась раньше.
Вот и сейчас сон слетел мгновенно, стоило чужаку прикоснуться ко мне.
Тяжелое тело опустилось на покрывало, и я почувствовала его губы на шее. Он трогал кожу языком, словно зверь, который примеривается, куда укусить. Кроме этого касания он не приближался ни на долю сантина, лишь его язык чертил влажную дорожку на моей коже. И, казалось, обжигал огнем. В проклятом шатре было темно так, что хоть глаза выколи – разницы не будет. Я не видела ничего, но всем нутром чувствовала арманца, застывшего рядом.
Ощущала тепло его тела. Взгляд. И губы, когда он снова прикоснулся ко мне.
Хотелось заорать. Дико, так, чтобы эхо отразилось от скал, но чудилось, что стоит сделать это, и он набросится на меня. И я сдерживалась изо всех сил, каждую минуту ожидая нападения. Но демон отодвинулся.
Я лежала, напряженно вслушиваясь в его дыхание. Спокойное. Ровное. Размеренное.
Уснул?
Я уснуть так и не смогла. Лежала до самого утра, невидящими глазами рассматривая темноту.
А когда тьма стала сереть, разбавляемая потоками утреннего света, осторожно перевернулась на бок.
Арманец лежал на спине. Одна рука вдоль тела, вторая застыла на рукояти клинка, и я поразилась, как можно спать в такой позе. Лицо спокойное, глаза закрыты. Я присмотрелась, стараясь дышать как можно тише. Ресницы демона не дрожали. В детстве мы с Люком притворялись спящими, но удержать дрожь ресниц было почти невозможно.
Спит?"
"Я очень медленно пошевелилась – плавно, не меняя дыхания. Придвинулась ближе, рассматривая его.
На черной одежде – многочисленные кожаные полоски, пересекающие тело и удерживающие оружие. Даже предплечье перетягивает полоска кожи, и за ней тускло блестит узкое, почти игловидное лезвие. Тонкое, длинное, такого как раз хватит, чтобы пробить сердце. Я передвинулась еще ближе. Тронула кончиками пальцев гладкую рукоять. Выдернуть, размахнуться, ударить! И все.
Вот именно… Все. Сердце арманца остановится, а мой эликсир сгорит в крови.
Я застыла, не сводя взгляда с оружия.
Что важнее? Отомстить или сохранить наследие крови?
Что важнее…
Мужчина все так же не шевелился.
Я хотела убить его.
Странно, я слышала, что людям приходится ломать себя, что это страшно, потому что нашей природе не свойственно убивать. Тем более это претит природе созидающих. Но я не чувствовала страха. Напротив, я мечтала об этом. Вонзить в сердце арманца сталь, почувствовать запах его крови, услышать, как замирает на его губах дыхание. Я даже улыбнулась, представив это.
