Служит спусковым крючком.
– Ник! – женский сдавленный писк.
Широкий шаг, выпад и мои пальцы крепко удерживают мудака за горло, с грохотом припечатав к железной двери.
– Что ты делаешь? Не смей! – Женские руки впиваются в мое предплечье, тянут. – Отпусти его! – Пальцы соскальзывают, царапая острыми ноготками кожу.
– Отойди, – рявкаю я, дергая плечом. – Отойди, я сказал!
Аля дрожит всем телом, но послушно отступает. Топчется по своей же сумке, шумно втягивая кислород через рот.
– Ник, не нужно. – Она делает шаг ко мне, не смея касаться.
Боится.
– Ну ты и шлюха, Алина! – Мужик дергается, желая вырваться. Ему смешно, он не понимает, что только что подписал себе смертный приговор.
Это последние слова, что я слышу, окончательно слетая с катушек. Не раздумывая, подминаю мужика под себя и остервенением наношу удар. Насмешка сползает с лица ублюдка, трансформируясь в гримасу боли, расползаясь густой кровью по губам, стекая по подборку. Мне этого мало, зверю этого мало. Он хочет рвать, вгрызаться, вытягивать жилы, вонзать зубы и отдирать по большому куску плоти, а человек наносит еще один удар.
Хруст и снова кровь. Болезненный вой и еще серия ударов, заставляющая замолчать."
"– Ник! – врезается в сознание. – Ник! Не трогай! Ник, – Алина кричит. Хрипло. Надрывно. Умоляюще. – Пожалуйста. – Она за спиной. Моя женщина за спиной. Плачет. – Пожалуйста, не трогай его, – ее всхлипы, врезаются острыми спицами. – Ты его убьешь, – говорит на грани слышимости.
– Блядь… – Я опускаю руки и оседаю на пол.
Сквозь шум в ушах прислушиваюсь к чужим ударам сердца, кладу пальцы на шею, улавливая пульсацию. Жив… Жив, тварь.
– Жив, – я произношу вслух. Поднимаюсь на ноги, Аля отшатывается, прижимаясь спиной к подъездной стене. Смотрит в испуге, широко распахнув глаза. Недоверчиво, не зная, что еще ожидать от такого психа, как я. – Я могу занести его в квартиру? – мой голос хрипит, перемешивается с рычанием зверя.
– Уходи, – шепчет Аля, подрагивающими губами. – Я сама разберусь. Мне помогут. Постучу соседям.
Вызову скорую. – Она опускает взгляд на пол и тут же отворачивается, сглатывая, прикрывая ладонью рот, борясь с приступом тошноты.
– Нет. Соседи вызовут не скорую, а ментов, и следующие часов восемь тебя продержат в участке.
Из-за меня продержат…
– Уходи, – Аля указывает на лестничный пролет. Медленно сползает по стене, чтобы поднять сумку, а взгляд не отводит, даже не моргает. Смотрит, словно на бешеного зверя. А я и есть зверь. Зверь, слетевший с катушек.
