Таких в неволе отстреливают, чтобы не портил популяцию.
– Уйду, когда разгребу то дерьмо, в которое тебя втянул. – Я стараюсь двигаться плавно, не делаю резких движений, не хочу пугать еще больше. Достаю телефон и отправляю одно короткое СМС.
Возня под ногами, хриплый кашель, болезненный стон: мужик приходит в себя, подтягивает ноги, неуверенными руками, поднимает себя, подползает к стене.
– Витя! – искренняя радость и облегчение в женском голосе бьет по мне не хуже крепкого кулака.
Я присаживаюсь на корточки, а тело все еще трясет, адреналин продолжает блуждать в крови.
– Послушай меня, – я обращаюсь к мужику. – Советую не открывать больше рта, если хочешь, чтобы я тебе помог. – Он выдавливает из себя стон согласия. Даже если бы и захотел, вряд ли смог бы произнести что-то членораздельное. Губы похожи на кровавое месиво. Твою ж мать, даже мне хочется отвести взгляд. Веки на глазах наливаются синевой, короткий широкий нос свернут в сторону и размазан по лицу. – Отойди. – Подхватываю мужское тело, ставлю на ноги и придерживаю.
– Отойди, Алин. Или хочешь, чтобы я его оставил тут? – Она отступает. В ее руках телефон с набранными тремя цифрами службы спасения, осталось коснуться пальцем кнопки вызова. – Медики скоро будут, не нужно звонить, – произношу я.
Мудак висит на мне, даже не пытается сам переставлять ноги, приходится волочить его по узкому коридору и бережно устраивать на диван, вместо того чтобы свернуть шею.
– Уходи, – слышу я, как только выпрямляюсь в полный рост.
– Аля…
А что дальше сказать, я не знаю… Прости, я не хотел? Так хотел, очень хотел, и сейчас звериная часть меня хочет продолжить начатое. Мне жаль? Нет, не жаль. Жаль лишь ее – мою женщину, что пришлось все это видеть.
– Уходи, – к отчетливо читаемому страху прибавляется злость. Я не двигаюсь, наблюдаю, перебирая бессмысленные фразы в голове. – Уходи! – кричит, заливаясь краской ярости. Она больше не плачет, смотрит куда-то под ноги, а лучше бы наградила взглядом полным ненависти или злости.
– Уходи, Ник, – ее голос теряет краски.
А мне остается умоляюще выдохнуть, превозмогая боль:
– Алина…
Квартиру пропитывает запах подгоревшей пищи и свежей крови. Он навсегда останется в памяти, будет возвращать в тот день, когда я встретил свою пару и тут же потерял.
«Моя. Забрать! Моя семья», – мысли зверя пульсируют, мешая адекватно реагировать на происходящее. «На это я пойду в самом крайнем случае», – решаю для себя.
