Пашка негромко рассмеялся и сжал меня чуть сильнее, но лишь на секунду, а потом замер, продолжая молча поглаживать мое плечо. В его руках мне стало жарко, и я поерзала, раскрывая полы пледа. Слезы уже высохли и мне полегчало, и, признаться по правде, больше не было повода сидеть на его коленях, даже если хочется.
Медленно легкий ступор завладел моим телом, и я не знала, что сделать, чтобы поступить правильно: остаться на месте, нежиться в его руках пока есть возможность, или поступить как порядочная девушка и поскорее перебраться на сиденье рядом, ведь будь я на месте Пашкиной невесты, мне не понравилось бы что он утешал какую-то там бабу.
Ощутила горячее дыхание на своем виске и подняла голову, натыкаясь на задумчивый взгляд Суворова. Он напоминал черный мёд, беспроглядную бездну, черный омут, в котором так хотелось утонуть, и я облизала пересохшие губы, под дикий бой сердца, кричавший, что все заходит слишком далеко. Суворов склонился ко мне завороженный этой аурой, что возникла между нами и замер в миллиметре от моих губ так же тяжело и учащенно дыша.
– Паш… – выдохнула, чувствуя, как душу медленно разрывает на куски от этой неутоленной жажды и сердце тяжелеет, и отстранилась, неверными руками натягивая на себя плед. Перебралась на сиденье рядом и вытянув ноги в сторону багажника отвернулась от Суворова, чувствуя дикую прожигающую ядом тоску.
Нельзя заступать за черту. Это неправильно.
***
Журавлёва затихла, ее дыхание выровнялось и она, кажется, уснула.
А я дернул ручку и вышел из машины, стараясь не хлопать дверью. Температура упала ниже двадцатки, по ощущением градусов восемнадцать, теплая ночь, но все равно прохладная по сравнению с вечером накануне. Но холодно не было.
Внутри тела будто разгорался пожар, который не удается унять. Он сжигает вены, плавит кожу, обугливает сердце. Журавлёва родила от меня дочь. Если бы два года назад мне сказали, что так будет я бы рассмеялся, но сейчас остается только поражаться как на самом деле материальны мысли.
Мечтал получить ее, сделать своей, мечтал, чтобы была от меня беременна. И все это получилось, правда я об этом узнал только сегодня. И складывается ощущение, что праздник жизни продолжается, а я все еще стою в дверях банкетного зала и наблюдаю за ним издалека. Все пропустил.
Первые месяцы в Афгане не жил, просто существовал. Думал о ней постоянно как одержимый. С ума сходил.
