– Я тут у Геннадича конину видел в холодильнике, – Марк поставил на стол пару стопарей и следом достал бутылку ледяного алкоголя. – По-моему самое оно.
– А тебе не на работу завтра? – спросил для проформы, и друг хмыкнул, откручивая пробку.
– Отпуск по случаю рождения ребенка ёпта. Семь суток, больше не дали.
– А у тебя что, кто-то родился? – спросил, ощущая непривычную легкость на душе, и Марк кивнул.
– Сын, прикинь! – в глазах друга зажегся непривычный огонек гордости, и Марк поднял стопарь, салютуя мне. – У меня теперь есть сын, брат.
Мой горло сдавило, и я поднял стопку и кивнул, касаясь края его тары своей.
– Поздравляю тебя, Марк. Поздравляю, брат. От души.
***
Вода в кастрюле давно закипела, разговоры лились рекой и казалось, что парни уже забыли о несчастных пельменях, которые унылым комком лежали на столе. Забыли и о том, что отведенные двадцать минут давно прошли, а Даши все не было. Да это и не важно. Им это не было важно. Они наперебой болтали и подливали в стопари из бутылки, очень удачно оказавшейся в холодильнике.
Даша сама ее туда поставила накануне. И как оказалось не зря. И теперь стоя в дверях отцовской кухни, она тихонько смотрела на двоих самых дорогих и любимых мужчин в ее жизни и боялась нарушить эту идиллию давно не видевшихся друзей. Старых, верных друзей, которые скучали и теперь наперебой задавали друг другу вопросы о том, что произошло в их жизни, пока они не виделись.
Огромные и широкоплечие. Так похожи и такие разные.
Сердце Даши сжалось, и она отступила, смахивая со щеки одинокую слезинку.
Входная дверь открылась и Геннадич вошел с пробежки раскрасневшийся и запыхавшийся. Даша поднесла палец ко рту, призывая его молчать. Отец улыбнулся в ответ.
– Давно они? – Геннадич негромко спросил, когда дочь подошла к нему, все еще задумчиво косясь на дверь кухни.
– Минут сорок сидят. Ты только не пугайся, у Пашки пара синяков…"
"– Он заслужил, пожалуй, – отец аккуратно приобнял дочь и коснулся ее лба губами. – Где Артём?
– Наверху спит. Пап, а ты знал, что Ира родила от Паши дочь?
Геннадич замер и в неверии посмотрел на Дашу.
– Журавлёва Ира…
– Думаешь, если бы я знал, то не попытался бы все выяснить?
Тревога в голубых глазах дочери немного умерила его пыл, хотя сердце колотилось как ошпаренное, и в горле ком стоял.
– Я думаю, нам лучше не вмешиваться сейчас в их отношения. Пускай сами разбираются, – Даша умоляюще посмотрела на отца, но тот был непреклонен.
– Сейчас переоденусь, и мы навестим Ирину и ее дочь.
