Все дело в том, что Кремлёв часто ко мне приезжал, и я почти не сталкивалась с нехваткой секса, и сейчас чувствовала себя странно, и списала это новое состояние именно на нехватку. Все нервы будто обострились, я была как оголенный провод. Коснись и заискрит. Раньше ничего подобного не было.
Отдел кадров находился на втором этаже, и я, минуя лифт, зашагала к лестнице, надеясь, что Суворов останется дожидаться, когда откроются створки, лифта и поднимется на нем на четвертый, туда, где был его кабинет. Но вопреки моим ожиданиям он зашагал вслед за мной к лестничной клетке, и когда я открыла дверь, ступая на площадку первого этажа, вошел следом.
Лестницей пользовались не так много народа, и я бегло вскинула взгляд вверх, убеждаясь, что мы тут одни.
Между этажами были площадки с широкими подоконниками огромных окон, выходящих на пеструю стену спорткомплекса.
Едва я поднялась на пролет, почувствовала на талии жесткую хватку.
Вздрогнула, обернулась испуганно косясь на Суворова, но тот невозмутимо подтолкнул меня к подоконнику и заставил вжаться в него поясницей и опереться о поверхность ладошками.
"
"– Что ты делаешь? – сорвалось с губ, хотя вопрос был глупым. Наверно поэтому Суворов не стал на него отвечать, лишь молча обхватил мой подбородок рукой и сжал, уверенно впиваясь в губы.
Поцелуй-таран, поцелуй-вторжение. Ни капли нежности, ни грамма сладости, лишь моя помада разбавила эту грубость нотками ягод и только.
Мой выдох в ответ на неожиданность этой ласки, его вдох в секунду, когда отстранился, чтобы вернуться в реальность.
Но не помогло.
Снова смял, завладел, вжался в меня губами, заставляя подчиниться и покорно ответить. И будто не было этих паршивых дней, мы словно снова вернулись в тот самый вечер, когда вдвоем и так легко и просто быть рядом, когда так вкусно и жадно друг друга дразнить ласками. Будто и не расставались.
Пашка разжал пальцы на подбородке и заскользил ими ниже, к шее, чуть придушил, кровь в моих венах взревела.
Возмущение тугой волной прошибло тело и ударило по кончикам пальцев, которые я потянула к его руке, чтобы ослабить хват, но он не дал тормознуть. Опустил руку еще ниже и смял грудь, срывая с моих губ шумный выдох. Пожалела, что платье – водолазка. Захотелось сорвать его к чертям и дать этому дьяволу доступ к телу, наверно поэтому выгнулась навстречу прикосновению и не возражала, когда сжал заострившийся сосок по-хозяйски играя с ним кончиком большого пальца.
