Поэтому торопливо застегнула обратно и провела по бедрам в черных джинсах ладонями. – И зачем дверь закрыл?
– А у тебя разве не была закрыта? – потянул замочек на черной кожаной папке, которую не сразу заметила в его руках и вынул оттуда голубой листик. И до меня дошло. – Больничный принес, хватит прохлаждаться, дела не ждут. Раздевайся Журавлёва.
Все одним и тем же тоном, спокойно ответил и глазом не моргнул, последняя фраза, кстати, слилась с общим фоном и, если бы не ее смысл, я бы и не заострила. Но сейчас дошло, и я снова хлопнула глазками не зная, что сделать сначала – рассмеяться или выпроводить эту наглую сволочь.
– Скоро Катюха придет, нехорошо будет держать ее за дверью, а на тройничок я сегодня не настроен, – потянулся к ширинке своих джинсов, и я наконец отмерла и расхохоталась, смачно так, от души.
– Ты шизанутый, Суворов! – заметила на лице Пашки улыбку, он тоже забавлялся, но рук с ширинки не убрал, поэтому мой смех сошел на нет, и я подошла к двери, хватаясь за ручку с намереньем все же выпроводить наглеца, но мою руку накрыла мужская ладонь.
– Думаешь, пошутил? – шепот коснулся волос над ухом, и тело откликнулось гулкой вибрацией сорванного пульса. Выдохнула остатки кислорода из легких и прикрыла глаза, смакуя эффект, который его жест произвел. – Ладно, сам раздену, главное не сопротивляйся…"
"У Суворова есть потрясающая способность говорить серьезные вещи с улыбкой на лице. И самое страшное – ты веришь, что он не шутит.
Рука отлипла от моей, а моя намертво приклеилась к ручке, и разжать пальцы не смогла – нужно было хоть за что-то ухватиться, чтобы устоять и не растечься восковой свечкой рядом с камином.
Паша подшагнул ближе, ощутила это, когда его тренированное тело коснулось моего каждой своей клеточкой, будто горячим одеялом прикрыли сзади. Мужские руки бесцеремонно опустились на пуговичку на моих джинсах и высвободили ту из петли, а потом неспешно звякнула молния, а мышцы внизу моего живота свело от предвкушения.
Правильней было бы прекратить эту пытку прямо сейчас.
Но я лишь крепче стиснула ручку, понимая что хочу, чтобы он сделал то, за чем пришел. Хочу и позволю ему.
– Скучал, пиздец, но ты все равно не поверишь, да? – его руки оставили в покое мои джинсы и переключились на блузку – одна расстегивала пуговичку за пуговичкой, вторая чуть потянула ослабленный ворот, открывая шею и отводя упавшие на плечо пряди волос в сторону, а потом жесткие губы коснулись нежной кожи над ключицей, и я едва не застонала.
