Я без слов понимаю, что таится в глубине таких родные глаз, снившихся мне на протяжении последних ночей.
— Что он здесь делает, Давид?
Ледяной тон отца заставляет повернуть на него голову.
— И вам день добрый, — игнорируя неприемлемое обращение к самому себе, произносит Демьян. От звука любимого голоса меня пробивает озноб. Я и не знала, что можно вот так соскучиться только лишь по его тембру…
Отец даже не удостаивает нежданного гостя взглядом.
— Отец, не заставляй и меня выбирать, — отвечает Давид.
— Ты уже выбрал.
Зачем позвал его сюда?
— Может Дав хочет, чтобы вы хотя бы раз услышали своих детей? — Демьян делает еще одну попытку обратить на себя внимание. — Если бы вы дали мне возможность объяснить, я бы сказал вам, что собираюсь жениться на Мариам.
Что? От неожиданности прикрываю рот рукой. В груди становится тесно от распирающих эмоций. Оторвавшись от Давида, впиваюсь глазами в Демьяна.
Он все такой же, каким и был в нашу последнюю встречу. Уверенный в себе, мужественный. Разве что щетина немного длиннее обычного, но ему даже она к лицу.
— Жениться? После того, что ты уже себе позволил с ней проделать? Что ж, это похвально, — едко цедит папа, но сейчас меня не смущают произнесенные с нотой отвращения слова. Мне обидно за Демьяна.
— А что я с ней проделал? Полюбил? Уж извините, я свои чувства в рамках дозволенного держать не умею и не собираюсь.
— Да ты вообще себя в рамках держать не умеешь! Видел я, сколько вокруг тебя девиц крутится. И в офисе твоем, и вне его.
Ты поиграешь с моей дочерью, а она потом одна останется!
— Не останется! Я подарю ей такое будущее, в котором она будет счастлива! И только от вас зависит, будете вы с ней там или нет!
— Ты мне еще указания будешь раздавать?
— Папа, перестань! Демьян ничего плохого не сделал! Он так помог тебе, неужели ты не можешь быть хотя бы благодарен ему?
Скулы на родном лице сжимаются. Я не узнаю отца. Никогда он не был настолько негативно настроен на человека. Всегда справедливый и понимающий он кажется мне совершенно чужим.
— Я благодарен! За помощь благодарен. Но ты, Мариам, как никто должна знать, что ни Демьян, ни любой другой мужчина не будет принят в нашу семью, особенно после того, как встречался с тобой за моей спиной.
Я понимаю, что он имеет в виду. В нашу семью будет принят только “наш”.
— Почему? — не в силах сдерживать себя, вскрикиваю я. — Разве это так важно?
— Да, Мариам! — впервые за несколько дней подает голос дедушка.
