— Демьян, но отец… он никогда…
Не давая договорить, снова вгрызаюсь в рот поцелуем. Прикусываю губы, выталкиваю языком все мысли. Тихий стон малышки плавит мозги. Как я чертовски хочу её. Разодрать скорлупу, сломать барьеры и увидеть такой, какой никто никогда не видел и не увидит.
Поднимаю Мариам под ягодицы и несу в спальню, не прекращая целовать. Почувствовав, как член упирается ей в живот, маленькая тут же пытается отстраниться, но я хватаю ее за спину. Пусть привыкает. Это мое обычное состояние рядом с ней.
— Демьян, — хрипло произносит, когда я бросаю ее на постель и нависаю сверху. Глаза расширены. Кто-то бы сказал, что от страха, но я уверен, что это все возбуждение.
— Тшшш, я все знаю, — склоняю голову и веду губами по острой скуле.
Тонкие пальцы впиваются мне в плечо то ли отталкивая, то ли просто выставляя разграничения. Глупая, если бы я хотел только секса, я бы не задумываясь трахнул её еще три года назад в ту самую ночь, и ничего бы меня не остановило.
Покрываю поцелуями шею, сходя с ума от ощущения появившихся на нежной коже мурашек, и снова возвращаюсь к покрасневшим губам.
Не знаю сколько целую ее. Я в жизни столько не целовался. Обычно хватает пары минут для разогрева.
Сейчас же я буквально ловлю кайф от вкуса гранатовых губ, от того, как Мариам часто дышит, выдавая свое состояние. Знаю, что опусти я руку в трусики, она будет мокрая и кончит буквально от пары движений пальцами. Знаю, но не делаю этого. Она выпила, на нервах, и воспользоваться ее состоянием не собираюсь, потому что завтра она сожрет себя от чувства стыда, а меня будет обходить десятой дорогой.
С усилием оторвавшись от неё, перекатываюсь на бок и подминаю под себя. Член горит, болезненно требуя разрядки. Мышцы сводит ожиданием, а я утыкаюсь носом в пахнущие моим шампунем волосы и стараюсь успокоить дыхание.
— Спи, котенок!
— Нам нельзя спать в одной постели! — в тишине растворяется протестующий шепот.
— Нам можно все, Мариам! Главное, обоим этого хотеть.
Глава 25
Мариам
Сон растворяется в солнечном свете, пробивающимся сквозь большое панорамное окно.
Открываю глаза, и осознание с громким хлопком ударяет по нервам.
Я в квартире Демьяна.
Воспоминания огромным снежным комом катятся сверху, воскрешая в памяти события прошлого вечера. Ключевым моментом становятся опекающие поцелуи… прямо здесь… на этой простыни…
Господи, что же я делаю? Прикрываю лицо руками и зажмуриваюсь. Прости меня, папа. Я ужасная дочь. Порочная.
