Я тебя забираю

Прекрасно, едва ли не со стеснением в голосе, отчего теперь жаром обдало Балаама.

— Я исполню твое желание, — заверил демон.

Он не торопился, сейчас ему хотелось продлить момент близости. Ласкать девушку. Медленно доводить до исступления, не давая вынырнуть из дурмана и прийти в себя, и вновь погружать в блаженство, возвращаясь к исследованию совершенного юного тела.

Наблюдать за тем, как Ксюша дрожит от прикосновений; как приливает кровь к ее лицу если его руки задерживаются на твердых сосках, что так и хотелось целовать, втягивать их в рот, играть с ними языком, прикусывать острыми зубами, причиняя приятную боль — было просто прекрасно.

То, как юная волчица выгибалась навстречу ласкам, лишала принца Преисподней выдержки, он с рычанием целовал, припадал к губам, спускался влажными поцелуями по шее и груди, не желая пропустить и сантиметра тела.

Волчица больше не закрывалась, не вздрагивала испуганно, когда Балаам касался ее. Подавалась вперед, открывалась, прося ласки. Металась, словно в агонии, когда твердые язык демона скользил по ее влажному лону.

Дразнил. Проникал. Заставлял кричать имя принца Преисподней. Рычать. Стараться вырваться, увернуться от непрекращающихся ласк, ставших похожих на изощренную и невероятно приятную пытку. А демона задорило желание юной волчицы сбежать. В ответ мужские руки наливались силой — фиксировали, и демон продолжал наслаждаться своей избранной.

Сквозь приоткрытые губы девушки проникал спасительный воздух. Он казался ей ледяным — настолько было разгорячено тело юной волчицы.

"

"Ее рваные вдохи и выдохи перемешивались со стонами и невнятными мольбами и просьбами. Когда Балаам давал Ксюше отдышаться, ее ладони блуждали по мужскому телу. Без стеснения, касаясь тугих мышц, оставляя на них проявляющиеся следы от острых ноготков. Скользили по стволу налитого члена, заставляя принца с тихим рычанием, отстраняться и вновь сковывать волчицу, лишая возможности пошевелиться.

— Я… — Ксюша задыхалась. — Я не могу больше, — она не знала сколько, продолжалась пытка.

Руки обессиленно падали на скомканные простыни, открыть веки стоило неимоверных усилий, а сфокусировать взгляд — еще больших. — Балаам, — произнесла с выдохом, — пощади, — истерзанные алые губы дрогнули в улыбке. — Пощади, великий, — перевела дыхание, — могущественный и ужасный принц Преисподней, — она отдышалась. — Ты доказал каждое слово своего титула, — рассмеялась и закрыла глаза, ощущая отголоски удовольствия.