Катя, так звали горничную, сама слышала, как князь в гневе, разбил о стену бокал, ей же потом и пришлось убирать осколки, и повысив голос на мать сказал, чтобы она оставила его в покое и более не донимала его вместе с возможными кандидатками на место княгини Воронцовой.
Девушка робко переступила порог роскошных апартаментов, и приблизившись к их хозяину, сделала книксен.
- Ваша Светлость, - тихо начала она.
- Говори громче, я тебя не съем!
- Ваша светлость, - снова повторила она немного громче, - Мне было велено убрать в летнем павильоне…
При этих ее словах лицо князя потемнело, густые брови сдвинулись к переносице.
- Я вот, - протянула она ему смятую записку, - Нашла там, - торопливо закончила она.
Воронцов взял из ее рук бумажку и развернул. Князь с удивлением читал собственное послание, адресованное княгине Головиной. До него медленно начал доходить смысл всего произошедшего. Не с Любомирским тайком встречалась Софья. Это его она ожидала там увидеть. Ах! Елизавета, Михайловна! Дрянь бессердечная! Ведь не обошлось же без ее участия.
А он? Тоже хорош. От желания свернуть стройную шейку княгини Головиной зачесались руки.
- Идиот… - простонал Василий, медленно опускаясь в кресло.
Господи, Боже, какой же он идиот! Ведь не простит, даже, если он в ногах у нее валяться будет. Да что там, после того, каких гадостей он наговорил Софье, его то и на порог, наверное, в усадьбе Орловых не пустят. Сердце защемило от тоски и безысходности.
Однако Василий Андреевич был не из тех, кто будет сидеть, сложа руки и ждать, когда судьба сама все решит за него.
Для начала он решил нанести визит его светлости князю Любомирскому. Разговора с Андреем Петровичем не получилось. После первых же его слов об отсутствии у внучки графа Орлова, каких бы то ни было моральных устоев, Любомирский оказался на полу своей гостиной с разбитой губой. Василий готов был его задушить, и только вмешательство двух дюжих лакеев спасло его светлость от смерти, а князя Воронцова от ссылки на каторгу за убийство.
Поднявшись с пола Любомирский попытался было бросить вызов своему обидчику, но на его слова Воронцов презрительно окинув его взглядом, ответил, что руки об такую мразь марать не собирается.
Вернувшись, домой, он велел заложить экипаж. Анна Николаевна предпочла не вмешиваться. Последние две недели общение с сыном и так доставило ей кучу неприятностей. Как и всякая мать, она желала ему только добра. Однако, тактика, выбранная ей, Василия только раздражала.
