Осторожно, как редкую драгоценность Василий поднял жену на руки, и вместе с ней шагнул к постели расстеленной горничной. Смахнув рукой с подушки шелковую сорочку, он опустил Софью на простыни, и растянулся во весь рост рядом с ней.
Желание обладать ей сводило с ума, но он сдерживал себя, нежно и трепетно прикасаясь к чувствительным местечкам на прекрасном обнаженном теле, заставляя ее извиваться в своих объятьях, кусать губы в попытке сдержать стоны сладострастия.
- Василий…, - сорвалось с припухших губ еле слышным шепотом.
Он заглянул в синие как бескрайнее летнее небо глаза. В них была немая мольба, призыв. Воронцов чувствовал, что тонет в этом взгляде, как в омуте.
Опираясь на вытянутые руки, князь вошел в столь желанное тело. Скользнул глубже, ловя губами томные стоны. Ах, как хотелось стиснуть ее в стальном объятии, подмять под себя, вжать в пуховую перину, но он не смел, опасаясь причинить боль, напугать силой страсти, что сводила с ума.
- О, не медли боле, прошу тебя, - простонала Софья в его полуоткрытые губы.
Услышав ее, ощутив мягкие ладошки на своих плечах, князь больше не сдерживал себя. Обнаженные тела любовников сплелись в тесном объятии. Соня слышала его тяжелое дыхание у себя над ухом, под ее ладонью билось сильное сердце. Страсть туманила разум, горячила кровь, заставляя все тело плавиться в любовной истоме до тех пор, пока ночь не вспыхнула сотнями огней, не унесла с собой туда, где нет ничего, кроме ощущения безграничного счастья и свободы.
Она открыла глаза, возвращаясь на грешную землю.
Темные глаза Василия лукаво блеснули.
- Я не утомил Вас, Ваша светлость, - прошептал он, касаясь губами влажного виска.
- Нисколько, Ваша светлость, - ответила Соня, улыбаясь ему ленивой улыбкой.
Этой ночью Василий Андреевич так и не вернулся в свои апартаменты, как и все последующие ночи, пока чета Воронцовых находилась в имении.
Сезон был в самом разгаре. Близилась зима. Столица готовилась встречать Новый год. Шумные празднества следовали одно за другим. В конце ноября выпал первый снег.
Он падал пушистыми хлопьями, мгновенно покрывая землю белоснежной пеленой. Супруги Воронцовы подъезжали к своей столичной резиденции. Дорожный экипаж князя проезжал мимо Зимнего. В свете уличных фонарей медленно кружащие в воздухе белые хлопья представляли собой фееричное зрелище. Софья попросила остановиться. Ступив на мостовую, она протянула руки, подставляя ладони. Невесомые пушинки ложились в теплую ладонь, тут же превращаясь в прозрачные капли.
