Она устала улыбаться в ответ и вежливо кивать головой. Как же это мерзко, думала она. За внешним фасадом благопристойности и светского лоска таится злоба и зависть. Подошла княжна Дашкова. Томно улыбнулась ее супругу, и обернувшись к ней, сквозь зубы процедила поздравление. Соня не забыла слов девушки о ее возмутительной связи с князем Воронцовым. И пусть пустоголовая девица просто повторила сплетню, пущенную княгиней Головиной, однако видеть княжну было неприятно.
Сама Елизавета Михайловна, прибывая в состоянии глубочайшего шока, допивала уже третий бокал шампанского.
Любомирский стоя рядом с ней, тоже испытывал весьма двойственные ощущения. Стоило ему встретиться взглядом с Воронцовым, в котором слишком явно читалась угроза его жизни и здоровью, если он вздумает открыть рот, как Андрея Петровича прошиб холодный пот.
Княгиня Головина, встретившись взглядом со своим бывшим любовником поперхнулась шипучим напитком. Выражение глаз светлейшего князя Воронцова обещало ей все кары небесные.
Поставив на столик бокал, она оперлась на руку Любомирского.
- Андрей Петрович, голубчик, что-то мне не хорошо. Не проводите ли Вы меня до дому, - обратилась она к нему.
- Да Вы пьяны, мадам, - усмехнулся Любомирский, беря ее под локоток и уводя в сторону выхода из зала.
- Кто бы мог подумать, - злобно шипела Елизавета Михайловна, - Что он все-таки решиться на это. Теперь ко всему прочему меня еще и лгуньей сочтут. Кто поверит, что Воронцов женился на этой девке, после того, как она побывала в Вашей постели.
Софья выдохнула с облегчением, когда Княгиня Головина, одарив ее напоследок злобной усмешкой, удалилась под руку с князем Любомирским. Безусловно, все светские сплетники сгорали от любопытства. Что же все-таки произошло на самом деле. Вдовствующая княгиня Воронцова, беседуя с друзьями и знакомыми, на все осторожные вопросы последних об истинных отношениях ее невестки и Любомирского неизменно отвечала, что все это ложь, придуманная Елизаветой Михайловной из зависти и мести более молодой и удачливой сопернице.
Как и предсказывал Василий, те, кто раньше позволял себе отпускать в ее адрес скабрёзные шуточки и недвусмысленные замечания, теперь искали ее благосклонности и с заискивающими улыбками подходили выразить свое почтение новоиспеченной княгине Воронцовой.
Зазвучали первые аккорды вальса.
- Софья Алексеевна, - протянул ей руку Василий, - Окажите мне любезность.
