— Потерпи немного, сейчас хорошо сделаю… Так что там с боссом?
— Мне никто не нужен, не хочу. Никаких мужчин.
— Будь осторожна. Одиночество — сильнейший наркотик, к нему легко и быстро привыкаешь. Я бы сказала, даже слишком легко.
Что ж, возможно, одиночество — это и правда наркотик, но с первого дня привыкания не наступает. Со второго и третьего, впрочем, тоже. Какой-то он слабенький. Возможно, эффект имеет накопительный?
Неделя за неделей мне приходится заставлять себя им наслаждаться, осторожно пробовать на вкус, прислушиваясь к ощущениям, отчаянно желая однажды все же пристраститься.
Я постоянно ищу плюсы своего нового положения, подумываю даже записывать их в блокнот.
Больше не нужно тянуться к телефону каждые пятнадцать минут, проверяя, не написал ли он что-нибудь. Не нужно готовить яичницу по утрам из шести яиц, мне вполне хватает одного или двух. А еще я могу варить овсянку, которую обожаю и которую категорически не признавал Леня. Хоть каждый день ее вари теперь. Вкусно.
Я вздыхаю, делая массаж лица перед зеркалом.
Иногда мне кажется, что это дурной сон. Я проснусь среди ночи, а мой черноволосый Аполлон сопит рядом, прижмусь к нему и счастливо вздохну.
Он ведь тоже ночует один. Наверное, так же лежит часами, глядит в потолок и думает обо мне. Иногда я беру в руки телефон, но каждый раз смотрю время и откладываю мобильный в сторону. «Не сегодня», — говорю я себе. Если однажды я и стану бесхребетной медузой, то не сегодня!
Очередное утро начинается как обычно. Я вновь просыпаюсь разбитой и невыспавшейся.
Одинокой. Благо в суматохе совершенно нет времени скучать и накручивать себя, потому что нужно спешить на работу. Уже два месяца мне есть чем заняться, где реализовать потенциал. С каждым днем будет легче. Я обязательно привыкну.
В офисе первым делом отвечаю на срочные письма, после чего предупреждаю босса, что на планерке сегодня присутствовать не получится, потому что с утра у меня суд, к которому я усиленно готовилась.
Очень боюсь опоздать, поэтому приезжаю на сорок минут раньше.
По пути покупаю кофе в пластиковом стаканчике и замираю с ним около многоэтажного здания Арбитражного суда. Мощного, внушительного. Мне немного не по себе, я чувствую страх, которого раньше не было. В Москве я чуть ли не бегом бежала на заседания, не боялась ничего и никого.
Триколор гордо развевается на крыше строения, я почему-то долго слежу за движением ткани, которой играет ветер, и не замечаю, как ко мне приближаются.
