Леонидас много раз повторял, что я особенная, что он не сможет без меня жить. По глупости я думала, это синоним «я тебя люблю». Боже, сколько же у меня было звоночков? Но услышала я только оглушающий колокол.
Подъездная дверь распахивается, я пялюсь на нее во все глаза и… мое сердце останавливается. Я вижу Леонидаса. Одного.
Его лицо разбито, он пьян или обдолбан. Держит в руках пистолет дулом вниз и смотрит на меня.
— Теперь ты довольна, сука?
Я умираю. Вижу его и умираю. В ушах мерный шум, плеск волн. Вот как, оказывается, люди превращаются в безжизненные океаны.
Облизываю губы. На них соль. Много соли. Были выстрелы, Кирилла нет. Отныне и навсегда я сама мертвый соленый океан.
— Паспорт с собой? — спрашивает Леонидас.
Я смотрю исподлобья.
— Вызывай лифт, — приказывает он. — Живо!
Становится безразлично, что он будет со мной делать. Сегодня утром я отчаянно хотела жить, а теперь понимаю, что не такой ценой. Меня захлестывает ненависть к себе. Презрение."
"Не двигаюсь с места, тогда он сам нажимает на кнопку, металлическая дверь отъезжает в сторону.
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю, когда Леонидас заталкивает меня в железную коробку. Мы движемся вверх.
— Я приехал поговорить. Но ты ведь все время с кем-то. Не можешь просто выслушать меня наедине! Ты, тварь, спустила мою жизнь в унитаз, а ведешь себя, словно сама жертва!
Он хватает меня за волосы и больно дергает, но происходящее я воспринимаю словно через пелену. Мне абсолютно все равно, какие у него планы. Я хочу домой, чтобы подойти к окну и посмотреть на улицу.
— Отец взял мне билет в Грецию. И ты полетишь со мной. Мы начнем все сначала.
— Тебя никто из страны не выпустит.
— Полетишь со мной! И будешь делать все, что я скажу. Потому что ты моя. Моя, слышишь? И будешь моей столько, сколько тебе скажут. Ты ведь знаешь, на что способна моя семья? Тебе надо меня держаться. Теперь уж точно, раз защитника больше нет. Это была самооборона, ты подтвердишь, иначе сама сдохнешь. Он накинулся на меня, у меня выбора не было.
Я ни в чем не виноват. Подтвердишь, козочка, и мы поедем отдыхать.
Я молчу. Доказывать что-то бессмысленно, но я клянусь самой себе, что никогда не предам Кирилла. Память о нем?
Боже! Слезы струятся без остановки, жидкость выходит из организма. Я не стану мертвым океаном, я просто высохну до донышка и меня не будет. Скорее бы.
Лифт останавливается, дверь отъезжает в сторону. Мы выходим на лестничную площадку.
— Открывай квартиру.
— Ключей нет. Они в сумке.
