Только и ждешь, когда, наконец, вдвоем останемся. Я успел забыть о таких эмоциях. Они были в моей жизни, но очень-очень давно.
Мы действительно с ней танцуем под какую-то медленную мелодию. Она продолжает обнимать меня за шею, я ее — за талию. Атмосфера располагает к романтике. Вдалеке подвывают собаки, намекая, что пора бы уже и честь знать. Вечеринка кому за тридцать — до полуночи нужно лечь спать, потому что завтра вторник. У меня двенадцать, блть, заседаний. В девять утра — первое, а к ним еще подготовиться нужно.
— Кирилл, у тебя все нормально? — спрашивает она, посерьезнев.
Мы плавно двигаемся под музыку, я любуюсь ее лицом, она о чем-то задумалась.
— Да, почему ты спрашиваешь?
— Извини, я… случайно… Клянусь, совершенно случайно, убираясь сегодня в номере, увидела кровь на полотенце. Много крови. Не сердись только. Но я должна знать, что происходит.
Хм.
— Я не сержусь, — говорю медленно. — У меня давление скачет, ничего страшного. Иногда кровь идет из носа.
— Ты был у врача?
— Периодически бываю.
— Фух! Почему-то мне тревожно. Я боюсь вида крови, и у меня предчувствия. Ты говоришь мне правду?
Киваю.
Она обнимает меня, прижимается, и я позволяю ей это сделать. Поглаживаю по спине.
— Лада, ты только никому не говори, что видела кровь. Хорошо?
Она вскидывает глаза, в них плещется паника.
— Я судья, могут докопаться.
— Конечно. Ты можешь мне рассказать что угодно, никто никогда не узнает.
Следующим утром, сразу после разминки, бью по груше. Немного отошел от привычного графика, по плану во вторник должны быть силовые, но со штангой работать все еще тяжело из-за ранения.
Нога при нагрузке немеет. Разумеется, я принимаю обезболивающие, но возвращаюсь к привычному распорядку тренировок постепенно. Советовался с тренером по скайпу, говорит, в течение месяца делать столько, сколько получается.
Размах. Быстрый удар на вытянутую руку. Еще один. Следом плавные в ту же точку.
Движения настолько привычные, что происходят на автомате. Мысли занимает предстоящий разговор с дядей.
Поначалу хитрый лис был резко недоволен конфликтом со Спанидисами, но, как появилась возможность разжиться баблом, нарисовался тут же и подтянул товарищей. Пронырливый и не самый приятный человек, хоть и родственник.
Дальше боковые удары, рука чуть согнута в локте. По воображаемому лицу. Затем ниже — ориентировочно по печени.
Бью снова и снова. Он с самого начала пытался влиять на меня, давать настоятельные советы. «Взять под крыло сироту», — как сам выражался.
