— Пососи еще, — произносит Кирилл, забирая руку.
Когда он вновь сжимает мой сосок уже влажными пальцами, я просто схожу с ума. Он действует сразу сильно, тискает, выкручивает. Отчаянно ласкаю его член, ерзая на месте. Я не понимаю, что со мной происходит, почему мне так это нравится. Вот бы он скорее докурил, чтобы у него освободилась вторая рука. В какой-то момент я сама обхватываю свою грудь и повторяю его действия. Возбуждение нарастает, жажда разрядки становится нестерпимой. Я не могу этому противиться, да и не собираюсь больше.
Мне остро, жарко, горячо, я щедро облизываю его языком и окончательно отдаюсь похоти.
— Бери глубже, — он давит на мой затылок, и я слушаюсь.
А потом я, не прерывая процесса, поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с ним. Ни один мужчина не смотрел на меня так. Еще мгновение, и, клянусь, он просто сожрет меня живьем. Столько голода, жажды, черти в его глазах ликуют. Разглядывают меня, сидящую у его ног, и одобрительно кивают.
Оргазм шокирует. Я пытаюсь его скрыть, быстро опускаю глаза, а потом и вовсе закрываю их.
Зажмуриваюсь. Моя промежность пульсирует, я трусь о собственную ногу. Я вся мокрая. Спазмы путают мысли, грудь под нашими с ним пальцами пылает огнем.
Он заставляет меня остановиться. Поднимается и толкает к креслу. Я быстро снимаю стринги, кладу локти на сиденье. Отголоски спазмов все еще дарят наслаждение, и мне жутко от мысли, что он войдет в меня и почувствует их. Поймет, как сильно мне нравится у него сосать. Что я кончаю только от этого.
Догадается и посмеется.
Кирилл разрывает упаковку с презервативом, пара секунд, и я ощущаю вторжение. На этот раз я уже знаю, как все будет, и полностью готова. У меня получается даже расслабиться, и я практически не чувствую боли. Он снова нависает, снова вколачивается в мое тело. Берет. Берет. Берет. Я успеваю только хватать ртом воздух, приглушенно стонать в свою ладонь, чтобы спрятать звуки.
Он берет меня быстро, мощно. Замирает на секунду, а затем ускоряется, кончая.
Дышит тяжело и часто. Его запаха становится больше. Я каждой клеточкой чувствую, как ему хорошо, и неосознанно улыбаюсь.
Он выходит из меня, подтягивает штаны и, выпрямившись, идет в душ. Вновь не одарив меня ни взглядом, ни объятием.
От обиды уголки моих губ опускаются на целую секунду, но я быстро беру себя в руки. Подтягиваю ноги и обхватываю колени. Некоторое время так и сижу у его кресла. В пепельнице тлеет едва начатая сигарета, я беру ее и делаю затяжку.
