Рассвет уже начал раскрашивать небо, солнечные лучи проникают сквозь плотные шторы, и я вижу его лицо. Оно безэмоционально, он будто мертвый. Хотя любой другой мужчина на его месте впал бы в истерику. И меня это пугает. А еще почему-то ранит, словно задели меня саму.
Слезы брызжут из глаз, когда я думаю о том, что это хуже, чем обозвать тупым гоблином. В момент удовольствия я назвала его именем другого мужчины. Да и какого мужчины… Бывшего! Господи!
— Пожалуйста, пожа-алуйста, прости меня, — пораженно закрываю рот ладонью.
— Клянусь, я не уйду, пока не простишь! Это ничего не значит, привычка. Я дура, я такая дура. Ты ведь сам это знаешь. Я постоянно ошибаюсь.
— Пздц. — Он поднимается с кровати с намерением уйти сам, но я не могу этого допустить."
"Хватаюсь за его плечи, обнимаю за шею изо всех сил. Я начинаю рыдать, не понимая, как могла так страшно обидеть его снова. Окончательно уничтожила зародыши теплых чувств в мою сторону, сколько мне ни дай шансов, я все потрачу впустую.
— Не уходи, Кирилл, пожалуйста. Кирилл… — шепчу я, сама прижимаюсь, льну, целую. — Давай забудем и продолжим. Я хочу тебя. Все сделаю. Все, что только захочешь!! — уже в истерике.
— Хочешь меня?
Он освобождается от моей хватки, но не чтобы покинуть спальню. Вместо этого встает на матрас на колени. А потом кидается на меня. Стягивает волосы на затылке и утыкает лицом в подушку, вынуждая встать на четвереньки. Изловчившись, я поворачиваю голову набок и хватаю ртом воздух, готовая к чему угодно.
Если он захочет получить оставшуюся часть комплекта прямо сейчас, я не представляю, что мне делать. Просто терпеть? Закусываю губу, готовая к любому исходу.
Ему достаточно моей вагины.
Я беззвучно плачу, когда он меня трахает. Не от боли. От шока, в котором все еще нахожусь. Мне казалось, что он был грубым прошлым утром.
Я ошибалась
Тогда он кайфовал каждую секунду, упивался удовольствием. То, что происходит сейчас, не нужно никому из нас двоих. Но он это делает.
Наказывает. Дерет меня самым потребительским образом. Вколачивается в мое тело с громкими сильными шлепками.
Он бросился за мной из воображаемой вертушки, но не чтобы спасти, он решил тоже разбиться насмерть. Прямо сейчас он переступает черту, а я начинаю его ненавидеть. Внутри растет протест, который требует выхода. И я приглушенно выкрикиваю его имя. Один раз. Второй. Третий.
— Кирилл! Кирилл! Кирилл! — С каждым повтором все громче и чувственнее.
