Так тебе нравится? Теперь тебе хорошо, ублюдок?
— Вот сука, — судя по голосу, он в раздрае.
Резко выходит, снова хватает за волосы и тянет к себе.
— Рот открывай и зубы спрячь, — безэмоционально, но четко.
Слушаюсь. Он трахает меня в рот быстро и глубоко, до слез из глаз, которые уже потоками струятся по моему лицу. Это длится недолго. Десять движений, и он кончает с тихим стоном, все еще фиксируя мой затылок. Когда он замедляется, я начинаю облизывать его член, ласкать, нежно посасывать, постанывая. Ты страшен в гневе, я увидела и запомнила.
Просто прости меня. Еще раз.
Он освобождает мой рот, стискивает подбородок, заставляет поднять на себя глаза. Смотрит в упор, пока я глотаю. Перекатываю во рту его вкус.
— Мне плевать, о ком ты думаешь, пока тебя имею я, — говорит спокойно, хотя в глазах сверкают молнии. Даже его черти в ужасе попрятались и боятся высунуться.
Я отрицательно качаю головой. Это неправда, ему не плевать. Моему языку терпко, солено.
— Мне вкусно, — шепчу я с вызовом, не разрывая зрительного контакта.
Его чертей мне не хватает, они меня предали, оставив в сложный момент наедине с хозяином.
— Я могу понять твои попытки облегчить себе происходящее, — он бьет не интонациями, а смыслом.
Внутри меня буря, в груди больно, кажется, сердце давно разорвалось на части. Кровь по инерции с бешеной скоростью гоняет по венам, но каждый вдох может стать последним, держать лицо становится все сложнее. Он считает, что я представляю других, пока с ним. Поэтому такая влажная и податливая.
Не для него, для Леонидаса.
Я снова отрицательно качаю головой.
— Давно уже только ты, — признаюсь честно. Я так усиленно от него скрывала, а теперь он не верит. Ни за что не поверит, что бы я ни сделала.
— Не пытайся дурить мне голову. Я не прошу тебя играть роли, но рот свой держи закрытым. Или я сам тебе его буду затыкать так, как посчитаю нужным. — Он слезает с кровати и идет к двери.
— Кирилл, — я тянусь за ним. — Кирилл, что будет дальше? Скажи, пожалуйста, я просто умру, если ты оставишь меня в неведении!
Он опирается ладонью о косяк, медлит.
Он хотел купить себе удовольствие, а получается, что приобрел лишь проблемы и нервотрепку.
— Ты не можешь оставить меня из-за одной ошибки, — мои руки трясутся. — Ты не поступишь так со мной.
Он думает пару секунд.
— В час дня мы выезжаем в город. Вечером идем в ресторан, я забронировал столик на семь. Подумай, что наденешь, хочу, чтобы ты блистала, — в противовес словам голос тусклый.
