Позволите ли вы вытереть ноги о ваши права? Одобрите ли это совершенно незаконное строительство? Проглотите очередной плевок со стороны администрации?..
Кирилл спускается с лестницы, подходит ко мне.
— Что смотришь? — спрашивает, воруя из моей тарелки тост с сыром. Это мило.
— Ты видел новое расследование Измайлова? Я уже два раза пересмотрела.
Богданов останавливается у меня за спиной, наклоняется, уперев ладони в стол по обе стороны от меня. Жует.
Вот любит человек находиться сзади! Использует каждую возможность.
Его близость, как и всегда, волнует и заставляет кровь быстрее бежать по венам. Я ставлю десятиминутный ролик на повтор, Кирилл смотрит секунд пятнадцать.
— Да, Марат в своем репертуаре. Провокатор, — коротко кивает и отправляется к кофемашине.
— Ты его знаешь?
— Мы вместе учились.
— О. Я поняла. Кирилл, после такого вброса не видать им разрешения на строительство, как своих ушей. Хотели, как всегда, под шумок протащить проект, а тут такая антиреклама!
— Ага, они уже копать начали, технику пригнали.
Вот это самоуверенность.
— Марат рассказал, да, я видела.
— На самом деле масштабы потерь строительной фирмы впечатляют. Сам по себе проект весьма недешев. Земля, которая им тоже досталась не просто так, уплывает из-под рук. Судиться, опять же, не пойдешь, требуя вернуть откаты. Придется снова залезть в карман, но уже без гарантий.
— Думаешь, если придется, Москва вмешается?
— Непременно. Настолько агрессивно нарушать закон позволено лишь москвичам, думаю, их до глубины души возмутят зарвавшиеся местные.
— Земля в этом месте, конечно, золотая. Что-нибудь грандиозное все равно построят.
— Разумеется, построят. Какие сомнения? — Потом бросает на меня прямой взгляд и добавляет: — Только не греки. Кто-нибудь другой.
Он включает кофемашину, и мы молчим, слушая ее гудение.
— Тебе не страшно? — спрашиваю я серьезно. Смотрю на него внимательно, не скрывая волнения.
Кирилл берет чашку эспрессо и присаживается напротив.
— Они всего лишь люди.
Самые обычные. Как ты, как я.
— Ты не обычный.
— Ошибаешься, Лада. Но бояться не нужно. Спанидисы трясутся за свой имидж. Пока они не делают ничего сверх, никому нет надобности топить их. Будут наглеть или нарываться — потеряют всё.
— Твои слова звучат уверенно, меня это успокаивает. Они не могут как-то снять тебя с должности?
— Если они попытаются похоронить мою карьеру, я похороню их семейный бизнес. Не накручивай себя, не убьют же они меня.
