Я понимаю, что сейчас не лучшее время спрашивать, почему он меня не представил. Возможно, он вообще не собирается знакомить меня со своими. Публичность — сторона сделки, важная лишь для меня, его же близким необязательно знать в лицо всех, с кем он спит.
По стеклу стучат, и я поворачиваюсь. Дядя Кирилла вновь у нашей машины.
— Поговорили уже, — предупреждает его Богданов, опуская свое стекло. — Я не один.
— Здравствуйте, — перебираю я пальцами, приветливо улыбаясь.
Мужчина бросает на меня взгляд.
— Здравствуйте.
— Потом обращается к Кириллу: — Еще раз подумай насчет Маргаритки. Обо всех плюсах и минусах. Кирилл, ты меня совсем не слушаешь, и мне это не нравится.
— Позже, дядя. Я же сказал, что заеду вечером.
— Вечером у нас большой праздник, я не хочу говорить о работе.
— Я не хочу сейчас.
Тот качает головой, прощается со мной кивком и уходит в сторону своей машины. Кирилл выжимает газ, мерс плавно трогается.
— Слушай, это какой-то дурной сон, — я слегка теряюсь, подбирая слова. — Только не говори, что тебя тоже пытаются женить по расчету.
— Что? — хмурится Кирилл. — Женить? — Потом до него доходит смысл моих слов, и он усмехается. — «Маргаритка» — это продуктовая сеть. У меня с ней неофициальный договор, дядя не одобряет условия. — Он достает сигарету, прикуривает и крепко затягивается.
В нос ударяют нотки табака. Кирилл вновь открывает окно, и в салоне становится душно от густого летнего воздуха.
— Договор с торговой сетью, — размышляю вслух. — Ого. Я никому не скажу, не волнуйся.
— Я не волнуюсь. Это один из компромиссов, на которые иногда приходится идти, чтобы позволять себе свободу по всем остальным пунктам.
— Как в сексе.
— Да, как в сексе, — быстро соглашается.
Я смотрю на него и задаю прямой вопрос:
— Ты их ставленник?
Он затягивается.
— Не сказал бы именно этим словом. Несмотря на кучу родственников, в арбитраже меня никто не ждал, Лада, а чтобы продержаться первое, самое сложное время, нужна поддержка. Я занимаю должность всего год, но у меня есть друзья.
Которые при необходимости мне помогут. И тебе тоже.
— Ты говорил, что не берешь взяток.
— Не беру, но ты пришла ко мне за защитой и перечислила ряд требований. Сам по себе судья не обладает такой силой. И не может обладать такой силой. Все, что я делаю, — я делаю через знакомых в разных органах. Разве это не очевидно?
— Прости, я все понимаю. Просто… пожалуйста, будь осторожен.
— Я осторожен и не действую напрямую, если это возможно, разумеется.
