Только почему именно я? Почему Аринку не использовал в своих целях? Или пробовал, да не получилось? Только я, дура такая, оказалась чувствительна к его «чарам»?
Гадать нет смысла. Все это лишь предположения, не имеющие под собой твердого основания.
Интересно, что же такое хранится в этих бутылочках, если оно может вот так, за несколько секунд, разрушить цепи, толщиной с мужскую руку?
Что в них такого? Снова вспоминаю ларец и три склянки. Две уже использовала: ядовитую бурую, ледяную голубую, осталась последняя красно-черная.
Не знаю, что и думать."
"Как зомби хожу по комнате из угла в угол, пытаясь собраться, но не выходит. То замру у окна, проваливаясь в свои воспоминания, размышления, то ищу одежду, не замечая, как уже сжимаю ее в руках. Рассеянная, потерянная. Будто в лесу заблудилась и не знаю куда идти, зачем, для чего.
Перед глазами непрестанно возникает его образ. Он преследует меня, не давая переключиться, постоянно всплывая в памяти.
Снисходительный усталый взгляд, клубы тумана, окутывающие темную фигуру, голос.
Вспоминаю его убежденное ""когда ты меня полюбишь…раньше, чем ты думаешь"", и негодование в душе поднимается.
Я не из тех, кто верит, будто своего мучителя можно полюбить, переступив через страх, ненависть, отвращение, но почему-то в груди неуместное сладкое томление, тянет, сплетаясь тугим комком.
Страх? Его с каждым мигом все меньше. Он бледнеет, рассыпаясь на осколки. Ненависть? Тоже тускнеет, теряя свою упоительную яркость.
Я же говорю. Полный сумбур.
Может этого он и добивался? Чтобы окончательно запуталась, потеряла саму себя? Только зачем? Какой во всем этом смысл? Я не понимаю, но объяснять, похоже, никто не собирается. Особенно Он…
Кстати, а как его зовут? Даже не подумала вчера об этом спросить, полностью растерялась, настолько опешила оттого, что соизволил появиться. Прав он был. Ничего стоящего я не спросила.
Может, еще одну попытку предпринять?
Прикрыв глаза, прислушиваюсь к гудению своего сердца, собираюсь духом, а потом киваю самой себе.
Да, пожалуй, стоит еще раз его позвать, пообщаться. Только теперь не стоять и не пялиться на него с открытым ртом, а задавать вопросы, четкие и по делу. Тут же начинает сладко тянуть, давить где-то под ребрами.
Все, пора! Пока решимость достигла своего пика.
Выхожу из комнаты и первым делом стучусь к Арине. Мне отчаянно хочется, чтобы ее не было дома. Она мне мешает.
При ней неуютно бегать по этажам и кричать ""я знаю, что ты тут. Выходи"".
