Придерживаясь дрожащей рукой за край стола, тяжело поднимаюсь, размазывая по щекам нескончаемые слезы, всхлипываю. Губы дрожат так сильно, что приходится их прикусить. После пережитого меня накрывает волной измученное нервное облегчение.
– Что ты хочешь, что бы я с ним сделал? – раздается голос из ниоткуда, заставляя сердце биться в пять раз быстрее.
""Я хочу, чтобы он сдох!""– мысленно кричу, но вслух только тишина. Я не хочу быть причиной убийства. В том, что Фейд способен его убить, раздавить, как таракана, ничуть не сомневаюсь.
– Тварь, я доберусь до тебя, – рычит Вадим, угрожая невидимому противнику.
И снова крик боли. Ясно слышу хруст. Звонкий, словно ломают хлебную соломку. Его рука безвольно повисает.
О… Боже! Он вот так запросто может сломать человека? Играючи, не прилагая усилий? Меня мутит.
– Что мне с ним сделать? – еще раз звучит вопрос, и мурашки бегут толпой по рукам. Невыносимо холодно, и жутко.
– Ничего! Черт, ничего! Я просто хочу, чтобы он навсегда исчез из моей жизни! – кричу, вцепившись руками в свои волосы, и глядя на корчащегося от страха и боли Вадима.
– Как скажешь.
Бывший парень медленно, словно изломанная марионетка, идет мимо меня в сторону двери, едва переставляя непослушные ноги.
Фэйд собирается его выкинуть из дома? Ведь так? Но где-то в душе знаю, что он не из тех, кто отпускает врагов. И спустя пару секунд в этом убеждаюсь.
Подойдя к перилам, Вадим берется за них руками. Та, что сломана, некрасиво вывертывается, как мягкая игрушка, набитая ватой.
Он шипит от боли, растеряв весь свой боевой запал, просит пощады, но моему призрачному мучителю нет до этого никакого дела. Ему плевать.
Вынуждает его залезь на перила, как в гребаном цирке балансируя на самом краю, неестественно мотаясь, выгибаясь из стороны в сторону. В таком состоянии невозможно удержать равновесие, но, тем не менее, Вадим стоял, вопя во весь голос, умоляя о пощаде.
У меня в горле пересохло. Не веря в происходящее, замерла в дверях, сведенными пальцами впившись в косяк.
Хотела остановить этот кошмар, но голос исчез. Даже писка с губ не срывалось, настолько свело гортань от окружающего ужаса.
– Пожалуйста! – истошно завопил Вадим, когда в очередной раз его перекрутило. Сделал пару шагов на цыпочках по дрожащим старым перилам, на мгновение замер, а потом сорвался вниз.
Я даже вскрикнуть не успела. Услыхала только звук падения, лязг металла и отвратительный хрип.
