Вытянутое лицо искажает оскал-улыбка. Глазницы превратились в белые пятна. Зрачков уже не видно, оба закатились назад.
Пячусь от нее, не в силах совладать с собой, своими страхами.
Да, что с ними обоими не так?! Что вообще происходит???
Отчаянный взгляд в сторону Чернова.
Все так же стоит, не шелохнувшись, лишь взглядом ловит каждый мой жест, сканирует, пробираясь под кожу.
Снова замираю, впервые заметив на его руке замысловатую татуировку.
Ее же не было там раньше! Не было! Я точно знаю!
Делает шаг ко мне и внутри все обрывается.
От страха. Дикого животного страха.
Пячусь, отступаю, пока не натыкаюсь задом на стол.
– Не подходи ко мне! – в дрожащем, срывающемся голосе плещется истерика.
Ему плевать на мои вопли, приближается, не отрывая задумчивого взгляда от моего зареванного лица.
– Андрей! Пожалуйста! – умоляю, сама не знаю о чем.
Арина раскачивается из стороны в сторону, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, хрипит. Ей нужно помочь, но я не знаю как.
Я не знаю, что делать! Мне хочется сбежать.
Трусливо, подло. Развернуться и бежать, чтобы оказаться как можно дальше от сестры, каждое движение которой – ломаный рывок, от Чернова, на чьих губах расцветает циничная хищная усмешка.
Только бежать некуда. Прижимаюсь задом к столу, вжимаюсь в него все сильнее, беспомощно наблюдая, как он подходит все ближе.
По щекам струятся горячие слезы, и губы дрожат от паники, захлестнувшей все мое существо.
Андрей останавливается рядом, на расстоянии вытянутой руки, и чуть склонив голову на бок, рассматривает меня, будто диковинную зверюшку.
С ног до головы. Взглядом, от которого стынет кровь. В памяти ослепляющее ярким всполохом его руки на моей талии, его движения и взгляд довольного зверя, когда распластал меня на кушетке в предбаннике. Внутри все переворачивается, потому что понимаю, сейчас произойдет то же самое. Хочу я того или нет.
– Не трогай меня, – сиплю, чуть слышно, – не трогай.
Прохладная, снисходительная усмешка в ответ.
Всхлипываю, когда касается щеки.
Проводит пальцами по скуле, искусанным в кровь губам.
Жмурюсь, пытаясь отстраниться, а из-под сомкнутых ресниц срываются горькие соленые капли. Он не дает отвернуться, удерживая крепкими пальцами за подбородок. Крепко, почти больно, оставляя красные отметины на нежной коже. Мне не остается ничего, кроме как замереть раненной птицей, ожидая своей участи.
От подбородка спускается кончиками пальцев по шее. Проходится по ключице.
